Прайм-тайм - Хенк Филиппи Райан

К тому времени как я возвращаюсь на «Третий канал», весь персонал, работающий в дневную смену, уже давно дома — и только верный Франклин ждет меня возле видеомонитора, у дверей нашего кабинета. Еще по дороге на станцию я посвятила его в детали интервью, поделившись подозрениями на счет коварного мистера Расмуссена. Так что сразу я вставляю кассету и нажимаю на перемотку.

Пленка наматывается на катушку, и цифры в обратном порядке проносятся на панели счетчика. Достигнув отметки ноль-ноль-ноль, счетчик замирает, и я нажимаю на воспроизведение.

— Постой-ка. — Прищурившись слежу за картинкой, неожиданно возникшей на экране. — Я не знала, что Уолт это снимал. Должно быть, я тогда вешала пальто.

Объектив камеры охватывает весь кабинет Расмуссена: стеклянную дверь, монолитную столешницу, гладкие панельные стены. Виднеется и резкий голубой свет, направленный на застекленную витрину с парусной лодкой. Когда лодка оказывается в центре изображения, камера замирает.

— Ни хрена себе. Сукин сын.

Мы с Франклином переглядываемся. В комнате на пленке никого нет. Мы оба молчали. Тут до нас одновременно доходит, и мы покатываемся со смеху.

— Это Уолт, — выдавливаю я, хихикая. — Забыл, что камера записывает звук.

— Вот сукин сын, — снова доносится до нас. Конечно, Уолт ведь за камерой, вот мы его и не видим. Слышно, как расстегивается молния, затем что-то грохочет, и молния снова застегивается. — Ну, — раздается голос, — придется ей болтать побыстрей. Я-то уж точно не потащусь вниз за второй батарейкой.

— Поверить не могу, — стону я. — Он знал, он все это время знал, что у него с собой нет запасной батарейки.

Картинка продолжается, но я нажимаю на паузу.

— Посмотри сюда, — говорю я. — Здесь сложно разглядеть, но в стене спрятан гардероб. Расмуссен нажал на кнопку в столе, и он открылся.

— Ловко. — Франклин снимает очки, чтобы повнимательнее рассмотреть стенку, затем снова нажимает на воспроизведение.

Камера обводит оставшуюся часть кабинета и возвращается к паруснику.

Изображение ужасно размытое.

— Даже на этом уродском видео, — говорит Франклин, — можно разглядеть, что лодка потрясная. И дорогущая. Знаешь, я как-то видел несколько статей на эту тему — про то, что теперь восходящие руководители компаний покупают себе навороченные лодки. Очевидно, гонки на парусных яхтах заменили поло.

— Думаешь, она принадлежит Расмуссену? — спрашиваю я, начиная кое о чем догадываться. — Если да, то откуда у него столько денег? Слушай, а вдруг он и есть доносчик?

— Вот будет крутой поворот событий, — соглашается Франклин. — И крутой сюжет.

— Так, смотри, — продолжаю я. — Нам ведь будет совсем нетрудно проследить послужной список этой красотки, так? А там кто знает? Название лодки можно рассмотреть?

Франклин утыкается носом в экран, затем отстраняется.

— Вообще слишком нечетко. Но ты права: если нам удастся отыскать владельца, это будет настоящая золотая жила.

— Эй, вы! — Вслед за звуком открывшейся двери в отдел тематических исследований у меня за спиной раздается мужской голос.

Неуклюжей походкой к нам приближается Тэдди Шихан, в кепке «Ред сокс»[27], перевернутой козырьком назад, и в неизменных военных штанах, облитых кофе. Он продюсер утреннего выпуска, но, по убеждению Франклина, домой не уходит никогда. Наверное, настолько влюблен в телевидение, что и правда с удовольствием поселился бы на станции. Каждый раз, приезжая в офис, застаю его здесь.