Прайм-тайм - Хенк Филиппи Райан

— И ты решила, что все кончено? Слушай, да у тебя еще сколько, полжизни впереди? Может, еще добрых сорок лет, если повезет!

Надо было ехать домой.

— Ты чудо, — говорю я как можно более беззаботно. — Понимаю, почему Франклин вьется вокруг тебя.

Стивен тыкает в меня ложкой:

— Я что хочу сказать. — Он продолжает указывать на меня концом ложки, и капля бургундского соуса, свисающая с нее, угрожает паркету. — Рассчитывать на телевидение — все равно что рассчитывать на ядерную энергетику. Работает отлично, пока не взорвется вместе с тобой. — Стивен возвращается к помешиванию и, присматривая за тушеным мясом, продолжает наставления: — Ты никогда не задумывалась о том, что твоя жизнь напоминает историю из телесериала? Причем ту его часть, которая называется «в предыдущих сериях»?

Мне ничего не остается, кроме как защищаться.

— Ну, я помогаю людям, — изрекаю я. — Я… решаю проблемы. Отыскиваю сенсации, понимаешь? Только самые свежие новости, ну и все такое, — выдавливаю смешок. Эта беседа приобретает какой-то неприличный оборот.

— Да я понимаю, — отвечает он. — Но я спрашиваю: тебе-то что до этих сенсаций? Не той тебе, которая плавится на телестанции, а настоящей? Франклин говорит, что ты никогда не упоминаешь о друзьях. О любви. Вся только в работе.

— Всегда приходится делать выбор, — медленно произношу я, обдумывая ответ. — Телевидение непреклонно. Неподатливо. Хочешь график с девяти до пяти? Иди продавать обувь. Те, кто не понимает, что этого зверя надо кормить постоянно, — что ж, они срежутся. А я не хочу срезаться.

Стивен кивает:

— Поэтому ты пожертвовала…

— Да не жертвовала я, — поправляю я его. — И я ничего не теряла. Я… нашла.

— Что нашла? — напирает Стивен. — Статуэтки у себя на книжной полке? Это, конечно, все прекрасно, но они не смогут утешить тебя надолго. И из того, что я слышал, — улыбается он, — они не особенно способствуют укреплению романтических отношений.

Вот это да. Я даже оглядываюсь назад в поиске выхода из комнаты или, по крайней мере, из положения. Решаю и дальше придерживаться тактики уклонения.

— Так как вы познакомились с Франклином? — спрашиваю я.

Стивен покатывается со смеху.

— Отличная попытка, — кивает он. — Если ты не хочешь об этом говорить, давай не будем. Но знай, что Франклин считает тебя необыкновенной. И очень за тебя переживает.

И снова молчание. Стивен добавляет в котелок вторую чашку бургундского, и оттуда вырывается ароматная струйка винного пара. Я изучаю свой бокал, стараясь придумать другую тему для разговора. Но продолжает Стивен, который теперь как будто даже устыдился своих слов.

— Извини, Чарли, — виновато произносит он. — Слишком уж я любопытный. Мне надо работать в одном из этих низкопробных ток-шоу, что крутят по телику. Просто у меня такое ощущение, словно я тебя хорошо знаю, — все из-за Франклина. А поскольку ты такая важная шишка на телевидении, и все одна да одна, то я прямо не могу успокоиться, пока не пойму почему. — Он пожимает плечами. — Не обращай на меня внимания, и все.

Прекрасная мысль.

— Возможно, у меня все будет в следующей жизни, — отвечаю я. Возможно, будет муж. Возможно, и дети. Я даже выберу профессию, в которой мое лицо не будет иметь значения, — торжественно себе обещаю. Протягиваю Стивену доску с горкой нарезанной зелени и наливаю себе еще один бокал «Пино нуар». Пора уже, черт возьми, сменить тему.