Прайм-тайм - Хенк Филиппи Райан

Как раз когда я раздумываю над тем, допускает ли второе замужество наличие подружек невесты на свадьбе, Джош возвращает меня в реальность.

Как только он начинает читать, отвисает уже моя челюсть. Если бы я не отвлеклась на планирование будущего с фанатичным учителем, то, возможно, предугадала бы это.

— «Вы очень вовремя пришли, хозяин Боусер…» — декламирует Джош.

Это же мои Боусер с Баготом.

Мозг у меня работает в ускоренном режиме, и речевой аппарат не поспевает за мыслью, поэтому я не успеваю заканчивать фразы.

Джош повернул свой стул и, усевшись прямо напротив меня, внимательно смотрит мне в глаза. Он сосредоточенно кивает, пока я передаю ему все, о чем мне известно: о выборке файлов компании, которую Брэд принес домой; о рекламе рефинансирования; о непонятных цитатах, в том числе с Боусером и Баготом; о том, что я нашла в «Гугле», и об эксперименте с ответом на спам.

— И вот что самое странное, — заканчиваю я в надежде, что мои слова не кажутся Джошу полным бредом. — Я проверила новые письма, и оказалось, что с каждого адреса, на который я отправила сообщение с цитатами, на мою почту пришло по новому письму. С новой цитатой.

— Но ведь это спам, так? — озадаченно спрашивает он. — Принцип действия спама в том, что он рассылается наугад, всем подряд. Просто рекламная рассылка. Для всех одинаковая.

Я согласно киваю:

— Точно. Какая-то бессмыслица.

Мы оба умолкаем. В комнате воцаряется тишина, золотистый послеполуденный свет проникает в помещение через оконные стекла в рамах из орехового дерева, расцвечивая тусклый темно-зеленый ковер.

— Вернемся в самое начало, — предлагаю я. — Я отправила продолжения цитат для… забавы, что ли. И всерьез не рассчитывала на то, что получу ответ.

— Так, — подтверждает Джош.

— И… — Делаю паузу, приводя мысли в порядок. — Что, если Брэд сделал то же самое? И если я права, то не привело ли это его к какой-то догадке?

— К какой догадке?

— Вот в этом-то весь вопрос. — Я встаю с кресла и принимаюсь вышагивать по кабинету, обрамленному книжными шкафами. Сосредоточив взгляд на ковровом покрытии, впадаю в глубокое раздумье.

Подняв глаза, обнаруживаю, что Джош пристально смотрит на меня. И не просто смотрит. А прямо-таки сметает взглядом мою профессиональную границу. Он в смущении отводит взгляд, затем делает вид, что не заметил неловкости момента.

— Ладно, что мы имеем, — продолжает он и начинает загибать пальцы. — У Брэда был тайник с документами. Он просит меня разыскать некие неизвестные цитаты. Пишет вам, видимо, в надежде, что вы поможете ему в каком-то расследовании. А потом автокатастрофа. В полиции уверены, что это самоубийство. А его жена сообщает вам, что он был чем-то встревожен. — Профессор пожимает плечами. — По крайней мере, это все, что я понял.

Внезапно откуда-то доносится мелодия из фильма «Убить пересмешника». После чего так же внезапно мне приходит в голову мысль.

— Джош, — обращаюсь я к нему, — вам что-нибудь известно о Мэке Бриггсе?

Джош вскидывает брови:

— Мэк Бриггс? Как в сериале «Мэк»?

— Насколько я поняла, да, — отвечаю я. — По крайней мере, так мне передала Мэлани. Она сказала, что Брэд отправил этому Бриггсу то же самое письмо, что и нам.

Но Джош только качает головой:

— Никогда о нем не слышал.

И вот все двери в мир большой журналистики одновременно захлопываются. Возможно, тайна Брэда умерла вместе с ним. Но нужно задать последний вопрос.

— Возвращаясь к тому, что привело меня сюда, — говорю я. — Брэд, случайно, не упоминал о каких-нибудь ненадлежащих или незаконных финансовых операциях в «Азтратехе»?

Джош выглядит удивленным, после чего удивляет и меня, разражаясь смехом вместо ответа.

— Вот так новость. — Он окидывает меня удивленным взглядом. — Откуда вы это взяли?

Совершенно очевидно, что, решившись рассказать все начистоту, я выкладываю сразу все карты на стол — что-то не припомню, чтобы это было в моих планах. Так или иначе, через пять минут Джош уже знает о расследовании Франклина, о тяжбе против «Азтратеха» и нашем предположении, что Брэд мог быть доносчиком.

И если поначалу его лицо выражает недоверие, то к концу моего рассказа он явно проникается нашей гипотезой.

— Звучит… правдоподобно, — наконец произносит он. — Но вы спрашивали у Мэлани? Я к тому, что, если Брэд собирался, как вы выразились, сдать своих работодателей федералам, на верное, он бы рассказал жене о своем намерении?

— Вполне логично, — отвечаю я. — Но она ничего не знает.

Мы на секунду замолкаем, и в создавшейся тишине, могу поклясться, я слышу звон. И даже узнаю Девятую симфонию Бетховена. Внезапно до меня доходит, что Джош тоже ее слышит.

— «Ода к радости». — Он с улыбкой указывает рукой в направлении окна. — Используем ее как школьный звонок. Значит, сегодняшние занятия кончились, и нашим послушным студентам можно подниматься в общежитие. Или выйти на футбольную площадку, например.

— И мне тоже, наверное, пора идти. — Отыскиваю в сумочке визитку. И заодно быстренько проговариваю про себя молитву святой Мэйси, покровительнице счастливых романтических развязок. — Вот мой номер, на случай если что-то вспомните, — говорю я. — Спасибо вам большое.

Он берет карточку. И — святая Мэйси услышала мою просьбу.

— Гм… Чарли, — начинает Джош, поднимаясь и обходя стол. — Вы слышали о том, что я руковожу драмкружком?

Приятно видеть, как теперь уже ему приходится нелегко.

— В общем, — продолжает он, — в этот четверг мы со студентами играем «Золотого жука». Эдгар Аллан По — думаю, вы в курсе. — Он протягивает мне черно-белую программку, украшенную любительской, но очень симпатичной иллюстрацией. — Конечно, не Шекспир, но, может быть, вам все равно понравится. Надеюсь, это не слишком дерзко с моей стороны, но ребята и правда очень старались, и… — Джош вопросительно смотрит на меня. — Вам можно принимать приглашения от тех, кто дает вам интервью?

Франклин спрыгивает с кресла и, проследовав со мной до вешалки, дожидается, пока я повешу пиджак. Я все еще погружена в романтические переживания, однако обычно догадливый Франклин, похоже, настроен на иной лад. — Ну и какого черта ты там делала? — допрашивает он меня. — Чего так долго там торчала? — С его произношением «черта» звучит похоже на «шорты», так что его проклятия звучат не так угрожающе. Тем более я-то знаю, что на самом деле Франклин не злится, — это всего лишь привычный способ дать мне знать: «Нашел кое-что интересное».