Невеста без места - Наталия Кочелаева

Внезапно запиликал телефон.

– Вера, это я. – Голос Даниила в трубке.

– Дань, ты? Дань, что случилось?

– Ничего страшного, не переживай. Извини, так получилось. Тут мне позвонили, сказали – с отцом плохо.

– Он в больнице, да?

– В больнице.

– Инфаркт?

– Сердечный приступ. Извини, я не смогу приехать. Пока побуду у родителей. Может быть, позже подъеду к тебе. Ты оставайся на турбазе, как планировала, а я подтянусь к тебе, если все будет хорошо, ладно?

– Дань, ты держись. Не волнуйся за меня. И приезжай... Если сможешь!

После звонка отлегло от сердца. Вероника ушла от хмельной компании, распевающей под Митькину гитару песню про розы, что пахли почему-то полынью, про чужую жизнь и чужую любовь. Ушла на берег, куда набегали подгоняемые теплым ночным ветерком волны. Купаться все же не решилась. Довольно того, что вчера едва не утонула, а уж теперь, когда в голове шумит красное вино, и вовсе глупо. Она просто легла на мелководье – так, чтобы волна мягко обнимала тело, прокатывалась от кончиков пальцев до шеи...

Ей легко удалось войти в то состояние, когда все существо как бы растворяется в первородной стихии, словно возвращается в нее каждой клеточкой, и уже не важно, слезы на лице или вода, воздухом дышать или влагой.

– Что мне делать? – спросила она и стала ждать ответа. Ответ должен был прийти – как тихая, полусонная мысль. Она умела и любила делать это. Разговаривать с водой.

– Сейчас – ничего.

– Но мне тяжело. Мне тяжело и непонятно...

– Будет хуже. Будет еще хуже. А потом будет хорошо. Ничего не предпринимай. Просто жди.

– Ждать, когда станет хуже? Ужасно. И я чуть не утонула сегодня... Зачем ты?

– Ты не поймешь. Это был шанс...

– Шанс? Чтобы я познакомилась и целовалась неизвестно с кем?

– Сейчас ты не поймешь. Это жизнь, девочка моя. Это просто жизнь, и ее нужно жить.

– Но ты позаботишься обо мне?

– Ты знаешь. Я забочусь о тебе всегда, с самого твоего рождения.

– Знаешь, мама сказала мне перед смертью...

– Знаю. Она сказала – вода.

– Почему?

– Ей открылось что-то. Понимаешь, я всегда рядом. С тобой, в тебе, вокруг. Даже когда ты меня не видишь. Вернее, ты никогда меня не видела...

– Я перестаю тебя понимать.

– И это не важно.

– Еще один вопрос...

– Вероника, ты где?

– Я здесь, Саш.

Господи, руки и ноги как ватные, не подняться! Наконец удалось отползти на песочек и сесть.

– Ты куда ушла? Я ищу тебя, ищу... Митька с Катей уединились в спальне, представляешь? Мне скучно стало...

– Со мной тебе вряд ли будет веселее, – вздохнула Вероника.

– Да ты что? Вер, он же позвонил, предупредил. Форс-мажор, такое бывает. Зато ты тут отдохнешь. Ты, надеюсь, не собираешься домой раньше времени?

– Не знаю пока. Хотелось бы еще тут побыть.

– Вот и оставайся! – заверила ее Саша. А перед мысленным взглядом Вероники появился и улыбнулся тот, нечаянный знакомый. Алексей, да. Высокий, сильный, черноглазый. «Скорая помощь», пришедшая к ней так нежданно... Может быть, она увидит его? Завтра утром, послезавтра... Так много еще времени!

– Вер, ты что, заснула?

– Извини. Ты что-то говорила.

– Ну да! Просьба у меня к тебе есть.

– Давай, излагай.

– Я тут с мальчиком познакомилась... Хороший такой мальчик. Только проблема в одном – у него комната в общаге на четверых, а у меня, сама знаешь, тоже никаких условий для личной жизни... Как-то так получилось, что встречаться нам негде. Веруш, я завтра утром уезжаю, может, дашь мне ключ? Раз уж ты все равно тут остаешься, а Куприянов у родителей? Все будет в порядке, ты не думай!

– Хорошо, Саш, дам. А что ж ты его сюда не привезла? Мальчика своего?

– У всех бедных студентов сейчас сессия идет. А он в медицинском институте учится, у них там строго...

– Ясно...

– Спасибо.

Помолчали.

– Саш, а почему у тебя нет условий для личной жизни?

– Да потому... Знаешь, неохота сейчас все неприятности вспоминать. Тебе хорошо, ты одна в такой квартире!

– Да уж, хорошо...

– Ой, прости, я не то хотела сказать. Потом, у тебя теперь ведь есть Даниил...

Вот в этом Вера как раз оч-чень сомневалась. Да и в голосе Саши прозвучало что-то такое тонкое, едва наметанное... Не ехидство ли? Может, Куприянов у Вероники не «есть», а уже «был»? И кое-кто об этом уже знает? Может, и считали Веру наивной и доверчивой албанской девушкой, но все же в звонке Архангела и в Сашином тоне ее что-то встревожило!