Невеста без места - Наталия Кочелаева

– Я и сама огонь, – загадочно отвечала Марьяна, глядя на пляшущие языки костра.

– Ладно, не грозись. Поди-ко сюда... Ишь, колдовством пужает. Да про меня-то как про колдуна великая слава идет, мне ль тебя бояться? Будь покорна мужу, венчанная жена!

После свадьбы Марьяна понесла. Но младенчик долго не прожил. Опять забрюхатела, и опять дочь Разина умерла в самом раннем возрасте. Нехорошие пошли разговоры. Шептали, будто приносит цыганка жертвы своему страшному огненному богу. А ему лучшей жертвы нет, чем невинное дитя.

И быть бы Марьяшке в большой беде, но дрогнуло сердце у грозного атамана. Решил отослать любушку подальше от греха.

– В Пензенской вотчине у меня лихой атаман Максимка Осипов стоит с людьми. Места глухие, мордва да чуваши, никто там тебя не сыщет, не обидит. Будешь жить в палатах каменных, слуги на коленях станут ползать, ни в чем отказу не узнаешь... А здесь тебе негоже оставаться. Я теперь по морю-Каспию гулять пойду...

И велел отвезти двум верным казакам – Мишке и Алешке. Мужики было приуныли. Известное дело, цыганка, порскнет с воза – и была такова! А тут еще и по Волге ее до Саратова везти придется, нешто утопится? Кто его знает, атамана, – может, и не вспомнит, как звали женушку, а может, справляться о ней будет...

Но напрасно унывали казаки. Марьяшка приутихла, только глазами сверкала из-под старого плата. Нарочно все надела поношенное, ветхое, в упрек мужу. И от золота отказалась, а заветное свое кольцо сняла и кинула Стеньке в ноги.

– Не будет тебе за то, Степан Тимофеевич, ни ночи темной, ни дня ясного. Солнце тебя не согреет, вода жажды не утолит, земля не успокоит...

– И то спасибо на добром слове, – хохотнул Разин. – Ну, с богом, ребята!

И больше никогда они не увиделись. Только как-то ночью проснулся Степан Тимофеевич от лютой боли в груди. Словно огонь там полыхал, словно жгло яростное пламя. Заскучал атаман, и все ему казалось, что Марьяшка закляла его на смерть. Пытался он о ней узнавать, но все говорили одно – живет она, как и было ей обещано в палатах каменных, от всех людей ей уважение, ни в чем отказа не знает и шлет поклон. А правду говорили или от страха выдумывали – как узнать?

Чтобы освободиться от цыганского колдовства, схоронил Разин Марьяшкино приданое – что дарил он ей, а она не взяла с собой – в подземной пещере и наложил заклятие. А кольцо Марьяшкино велел надвое разрубить, чтобы порушить чары. И положил его поверх сундука с сокровищами, и грамотку там оставил.

– Не для себя хороню, не для людей. Кто за богатством пойдет, тому этого клада вовек не открыть. А откроют только любящиеся, и повяжет их колечко это на веки вечные, пока мир стоит. Связаны будут печатью неразрывной, а кто их разлучит, на того цыганское огненное проклятие падет. С тем мое слово, аминь.

* * *

– Ведьм-то инквизиция на костре сжигала. Ну а с этой местный народ по-своему обошелся – в мешок ее и в воду. Говорили старые люди, что нипочем бы ее не взять, но застали мужики колдунью в слабую минуту, когда она родами страдала. Не стали разрешения дожидаться, нелюди, утопили...

– Какое зверство, – покачал головой Лапутин. – И ты говоришь, недобрая слава у дома? Так я не суеверный, я его покупаю!

Ярослав Алексеевич и сам не знал, что толкнуло его на такую сделку. Просто понравилась мысль – как замок с привидением купить! Наезжал в Марьяшкины хоромы раз в год, никаких чудес, ни дурных, ни хороших, не замечал. Было только чувство, что рано или поздно домик этот ему сгодится...