Любовь дикая и прекрасная - Бертрис Смолл

— Присоединится ли к нам хозяйка? — спросил аббат.

— Нет, милорд. Она отдыхает.

Ели в молчании. Аббат с удовольствием отметил хороший стол. На обед подали вкусный суп с морковью, ячменем и жирной бараниной. Затем появились миски со свежепойманными устрицами, хорошо прожаренный говяжий окорок, аппетитный каплун, артишоки в уксусе и сдобная выпечка с кроличьим и оленьим мясом. Ко всему этому принесли горячий хлеб, только что вынутый из печи, и соленое масло.

Венчал трапезу домашний торт с грушами, яблоками, орехами и разными пряностями, а также изысканный сыр.

Кубки раз за разом наполнялись добрым красным вином.

Деликатно срыгнув, аббат заметил:

— А тебе, племянник, не придется голодать, когда Катриона придет в твой дом.

— Если только для начала я смогу ее туда привести, — уныло ответил Патрик.

Время тянулось медленно, но наконец настал вечер, и Чарлз Лесли удалился в свою комнату, чтобы совершить молитвы и немножко соснуть. Не находя себе места, Патрик схватил плащ и отправился побродить по городу. Холодный февральский вечер предвещал снегопад. Никакие мысли не лезли Патрику в голову, и он бродил наугад, пытаясь утихомирить бушевавшие в душе чувства. Неожиданно на глаза ему попалась небольшая ювелирная лавка, и он зашел внутрь. Хозяин, наметанным глазом опознавший богатого клиента, поспешил ему навстречу.

— У вас есть в продаже кольца?

— Да, милорд. Если только милорд согласится присесть. — Он сделал знак подмастерью, который тотчас поспешил поднести стул.

Патрик сел.

— Дамское кольцо, — уточнил он.

— А-а! — понимающе улыбнулся ювелир. — Его светлость хочет что-нибудь для своей милой подруги…

Он щелкнул пальцами, и появился еще один подмастерье с подносом.

Патрик осмотрел изделия.

— Боже мой! — презрительно обронил он. — А получше этого у вас ничего не найдется? Я покупаю кольцо для жены, а не для шлюхи.

Вынесли новый поднос, и Патрик улыбнулся.

— Вот это больше похоже на дело, черт возьми!

На бледно-голубом бархате в гнездах располагались четыре кольца, бриллиантовая слеза, рубиновое сердце, круглый сапфир и квадратный изумруд. Каждое было в тяжелой золотой оправе. Граф тщательно изучил их по очереди, спрашивая цену. Наконец, выбрав кольцо с рубином, сказал:

— Беру это, но с одним условием.

— С каким же, милорд?

— Пошлите одного из ваших подмастерьев к банкирам Кира на Голдсмитс-лейн. Передайте им, что граф Гленкерк просит немедленной оценки.

Хозяин почтительно поклонился и велел одному из своих парней идти по указанному адресу. Ювелир не запрашивал лишнего, цены были честные, и теперь за это он благодарил Бога. Заполучить такого клиента, как граф Гленкерк, — большая удача. «Если граф купит кольцо, — думал торговец, — то жена заимеет новый плащ, с которым она приставала всю зиму, а любовница получит кружевной чепец, о котором давно мечтала». Вскоре подмастерье вернулся, ведя за собой какого-то человека.

— Бенджамен! — приветствовал граф, схватив вновь прибывшего за руку.

— Рад вас видеть, милорд. Как давно в Эдинбурге?

— Только сегодня приехал. И со мной мой дядя Чарлз.

Мы остановились в доме брата неподалеку от Хай-стрит.

— Да, — сказал Бенджамен Кира, — я знаю этот дом. Я разговаривал с лордом Адамом и его женой, прежде чем они уехали во Францию.

Он улыбнулся графу.

— Итак, вы хотите приобрести драгоценности?

— Да, для моей будущей жены, леди Катрионы.

— Так, — задумчиво произнес Бенджамен Кира.

Он вообще-то знал, что случилось у графа с невестой, но был слишком воспитан, чтобы это показать. — Кольцо, пожалуйста, маэстро ювелир.

Вставив себе в глаз маленькую лупу, он внимательно разглядывал рубин.

— Так… Да-да. Хм… Да. Хорошо. Очень хорошо! — Кира передал кольцо Патрику и повернулся к торговцу:

— Что ж, маэстро Эйиди, прекрасный камень, хорошая оправа. Ваша цена?

Ювелир назвал.

— Очень справедливо, — подвел итог Кира. — Милорд, вы получаете прекрасную вещь задешево. Позвольте взглянуть на другие кольца из тех, которые вы показывали графу.

Бенджамен Кира снова повернулся к ювелиру. Он тщательно изучил бриллиант, сапфир и изумруд, а затем справился о цене каждого.

— Слишком дешево, — сказал он изумленному ювелиру. — Поднимите цену изумруда на двадцать процентов, а бриллианта и сапфира на десять.

Патрик велел проследить, чтобы ювелиру было уплачено. Поблагодарив банкира за оценку, он распрощался с обоими и покинул лавку.

Над городом повисли серо-синие сумерки. Большими липкими хлопьями начал падать снег. Быстрым шагом Гленкерк вернулся к дому брата. Салли отворила ему дверь, и, помогая снять плащ и шляпу, пригласила пройти через зал в семейную гостиную.

— Там горит добрый огонь, милорд, и я принесу вам горячего вина с пряностями.

В гостиной Патрик обнаружил своего дядю вместе с Катрионой, поглощенных партией в шахматы. Они уютно расположились перед камином. Граф ничего не сказал, а просто сел неподалеку. Вошла Салли и поставила бокал возле него. Он медленно выпил, наслаждаясь сладостью вина, остротой пряностей и чудесным теплом, которое начало растекаться по его продрогшему телу.

— Шах и мат, — услышал он слова дяди.

— Вы слишком искусный шахматист для аббата, — сокрушалась Катриона.

— Я обычно выигрываю то, что ставлю целью выиграть, — был ответ.

— В вас говорит Лесли, — засмеялась Катриона. — По-моему, вы на что-то намекаете, дядюшка.

— Да, дитя мое. Какими бы ни были ваши отношения с Патриком, ребенок ни в чем не виноват. Не позволяй ему родиться без имени.

— О! Без имени он не останется! Я собираюсь назвать его Джеймсом, в честь короля. Я видела однажды, как этот парень выезжал верхом. Такой напыщенный мальчуган, но большой красавчик.

Гленкерк закусил губу, чтобы удержаться от смеха. Шалунья, конечно же, нарочно подкалывала аббата и играла свою игру блестяще. Чарлз Лесли очень не по-аббатски разразился целым потоком гаэльских проклятий. Катриона поднялась и присела в реверансе.

— Спокойной ночи, дядя. Я что-то опять устала, — сказала она, покидая комнату.

А Патрика будто и не заметила.

— Кто-то должен отшлепать эту строптивую девку по заду, — прорычал аббат.

— Я уже пробовал, — ответил граф. — Но никакой пользы это не принесло.

Аббат фыркнул.

— Завтра я снова поговорю с ней. А теперь отправлюсь в постель. Ночью следует хорошо отдохнуть, раз уж придется вести борьбу с Катрионой Хэй.