Золотые цикады сбрасывают кожу - Анатолий Стрикунов

Иволгин устроился поудобней на переднем сиденье и, добродушно улыбаясь, предложил сверлившему его злобным взглядом Вове:

– Хочешь, я тебе только правое яйцо отстрелю? Ты не стесняйся, говори.

Лицо урода покрылось капельками пота и Самурай неожиданно загнусавил.

– Ну че ты быкуешь, в натуре? (Звук льющейся воды).

Скрипач вместо ответа повернулся к стоящему водителю и ледяным тоном приказал:

– Сел рядом, Рэмбо.

Тот с трудом, подволакивая ногу, примостился рядом с Вовой.

Не спуская с них глаз, Веня достал из кармана несколько патронов и вставил в барабан миниатюрного пистолетика. Найденный в салоне он бережно уложил во внутренний карман пальто. Проделав все необходимые процедуры, скрипач вежливо осведомился:

– Вы люди Андрона?

Уроды хранили гордое молчание.

Два выстрела слились в один, и оба громилы схватились за простреленные уши.

– Да! Да! Не стреляй! – заорал водитель.

– И что он хочет от девушки? – невозмутимо продолжил блиц-интервью скрипач.

– Он ничего не хочет! Жанка сама Андрона динамит! – Взвизгнул пластырчатый Вова, тыча пятерней в мою сторону. – Понятий не признает!

Вениамин, не поворачивая головы, громко потребовал:

– Жанна, подними ключ, пожалуйста.

Я сообразила, что необходимо подчиниться и, схватив ключ от наручников, опустила его в карман.

– Конкретно, в чем Жанна динамит Андрона?

На вкрадчивый вопрос скрипача Вова ответил быстро, как будто играл в финале телевизионного конкурса «Угадай мелодию»:

– Это их дела. Она крепко задолжала и обязана обслуживать нужных людей, випов разных.

Скрипач выстрелил и Вова, жалобно хрюкая, схватился на этот раз за левое окровавленное ухо. Внезапно Самурай заплакал и стал громко икать. Сквозь всхлипыванья донеслось:

– Фашисты! Вы же фашисты! За что?

– Надо отвечать конкретно, а не абстрактно. «Нужные люди» – кто это?

Через пять минут задушевной беседы Вениамин порекомендовал бандитам простить его некоторую горячность:

– Нервный я, чернобыльский ребенок-инвалид. Волосы повыпадали. Справка дома. Не могу видеть, как малышей обижают. Нас в школе учили: нельзя маленьких, тем более девочек, обижать. Пионер – всем ребятам пример. Должен слабых защищать, согласны?

Вова и водитель были согласны. Уроды качали головами, напряженно ожидая завершения монолога скрипача.

Иволгин умолк, затем выдернул ключи зажигания, снял машину с тормоза и, выйдя из салона, захлопнул дверцу.

«Птеродактиль» двинулся вниз по улице, постепенно увеличивая скорость.

За черными тонированными стеклами ничего не было видно, но мат стоял такой, что казалось, в салоне автомобиля установлен репродуктор.

– Надо торопиться, – подвел итоги саммита Иволгин, – пока бойцы не очухались.

Старенькая «Джета» скрипача стояла в десяти метрах. Мы сели в машину, развернулись и понеслись по параллельной улице. У светофора Веня притормозил и повернул налево. Возле моста собралась толпа зевак. Не сбавляя скорости, «Джета» промчалась мимо.

– Успех превзошел все ожидания, – мрачно констатировал скрипач.

Перевернутый вверх колесами «Птеродактиль» уродов уже успели вытащить на газон. Рядом стояла машина гаишников.

Несколько секунд потребовалось, чтобы выскочить на Парковую, а вскоре дорога стала петлять вдоль водоканала, и Вениамин сбавил скорость.

– Андроновцы уверены, что Жанна осталась жива. Значит о ее смерти бойцы ничего не знают. Пока. Они приняли тебя вчера за Кононенко.

Я кивнула:

– Слушай, а ведь мы совсем не похожи.

– Не скажи. Обе высокие блондинки, стройные, в очках – Барби. Этого достаточно, чтоб принять за близняшек. В кармане у водителя была фотография Жанны. Скорей всего для опознания. Она не общалась с шестерками.

Иволгин резко вывернул руль, и машина въехала в холм. Железные ворота раскрылись, и «Джета» оказалась на просторной площади, окруженной гаражами.

– Тут мы в безопасности. Относительной. – Скрипач заглушил мотор. – Конечная.

Открыв стальную дверь в кирпичной стене, Веня радушным жестом пригласил войти:

– Прошу.

Вопреки ожиданиям, за дверью оказался просторный холл с мраморным полом, камином и винтовой деревянной лестницей, уходящей вниз.

Хозяин подошел к камину, взял с полочки коробок, зажег спичку и через несколько секунд огонь весело запылал. Поинтересовавшись, не хочу ли я перекусить и, услышав «нет», кивнул головой в сторону низкого дубового стола.

– Присядем. Тебе известно, где я работаю?

– Да.

– И ты знаешь, что входит в мои обязанности?

– Не совсем.

– Одна из услуг, предлагаемых нашей структурой, проверка супружеской верности. Для этого смазливые девочки и мальчики проходят спецкурс, и по просьбе клиентки или клиента создается ситуация, позволяющая неверной супруге или ветреному мужу показать свое истинное лицо. Естественно, я или другой оператор обязаны запечатлеть незабываемый момент.

Кабины для индивидуального просмотра, а их всего 12, оснащены скрытыми видеокамерами. Это существенно упрощает работу оператора, можно просто скопировать нужный видео-документ.

Но вот любопытная деталь: одна кабина – одиннадцатая, не оснащена ни жучками, ни камерами. Именно там найдено тело Жанны. Странное совпадение, руководитель проекта во второй половине дня отпускает дежурного оператора, в 17.30 все камеры уже были выключены. Я узнал обо всем случайно, когда сунулся к приятелю около шести вечера и никого не застал.

Я молчала, ожидая продолжения.

Скрипач, не вставая с места, протянул руку и вынул из ниши в стене бутылку «Боржоми».

– Налить?

– Спасибо, не хочется.

Иволгин зубами открыл пробку.

– Коронный номер, – и, сделав несколько глотков, закрыл бутылку. – Дальше. Жанна пыталась отравиться снотворным. И знаешь после чего?

– Нет, конечно.

– После того, как она второй раз подала заявление в загс, а жених не явился на роспись.

Видимо мое лицо отразило такую гамму эмоций, что Веня не на шутку встревожился.

– Может, все-таки выпьешь чего-нибудь: сок, кофе, чай? Есть зеленый.

– Правда, не хочу.

История с бегством женихов от красотки Жанны не укладывалась в голове.

Скрипач понял это и продолжил:

– Я сдавал видео-документы о ее романах. Догнала?