Золотые цикады сбрасывают кожу - Анатолий Стрикунов

Кошмар. Взрослые люди».

Томкинс помнил эту ночь и свою речь, потом – на суде: «Нож лежал на холодильнике». Юрий хорошо помнил, как на лестничной площадке лезвие внезапно вынырнуло из рукава пальто Виктора. И в ту ночь Сандра выручила, осталась со спящим Лешкой, когда он с Верой пошли в милицию давать показания и писать заявление.

Абрикосов прервал чтение и набрал номер телефона матери Сандры. Никто не снял трубки. На работе, что ли?.

Снова набрал номер, на этот раз Максима. Заставил себя вести разговор непринужденно, почти шутливо.

– Маэстро, что за дела? Твоя любимая находится в эпицентре катастрофы, а ты говоришь со мной спокойно, как посторонний. Не полетишь к ней?

– Ты угадал. Почти правильно, – голос Максима был холодный и ровный.

«Паскудный голос», – отметил Юрий.

– Я употребил «почти», так как Александра уже не моя любимая, – Максим произнес последнюю фразу как-то заготовлено, и Томкинс понял – заранее придумал.

Он счел нужным участливо осведомиться:

– Неужели ситуация столь непоправима?

– Да, несомненно, – с болью в голосе ответил Максим, – Александра меня предала.

Абрикосов хотел расхохотаться прямо в трубку, но лишь неопределенно протянул:

– Да-а-а…

Собеседник на другом конце провода, видимо, расценил «да-а-а» как проявление сочувствия и немного смягчился.

– Представляешь, эта шкура мало того, что переспала со всеми моими знакомыми, но еще и умудрилась снять об этом фильм! Послала несколько копий моим родичам, знакомым! Тварь! Какая же подлая, мерзкая тварь! – Максим явно сел «на коня».

С опозданием до Юрия дошло – собеседник пьян.

Наступила пауза. Абрикосов услышал звон стакана, на том конце провода стали наливать. Вдруг Максим хохотнул и неожиданно предложил:

– Если хочешь, приезжай, покажу тебе кино!

Очевидно, возможность выступить в роли рогоносца развеселила маэстро, потому что в трубке снова раздался хохот.

– Спасибо. В другой раз…

Сандре все-таки удалось осуществить свой замысел. Совсем как в старой итальянской ленте. Героиня изменяет мужу и дарит супругу пленки с кадрами об этом.

Юрий стал говорить, будто Сандра находилась рядом:

– Неужели не ясно, что душа загадочная и тайна ее страшная уже давно разгадана. Психиатрами. И если, девушка, вас это по настоящему интересует, то возьмите медицинский справочник и почитайте диагнозы: циклоид, шизофреник, параноик, невротик! А то мы, блин, добровольно с ума сходим, а потом удивляемся – а чего нам так хреново?

Но чем больше Томкинс бегал по комнате, чем более веские аргументы выдвигал, тем очевидней становилась молчаливая правота Сандры. И исходила эта правота из самой сути Ланской. И не требовала никаких подтверждений, и не нуждалась ни в каких словах.

Абрикосов внезапно перестал бегать и успокоился, потому что нашел причину своего волнения – гениальность Сандры. А она не вмещается в формат.

Так что не дергайся. Ты кто? Бульварный романист, посредственность на все руки. Запомни, бездарь, гениальность может выразить лишь она сама. И если на то будет воля свыше.

Ты лучше взгляни на текст глазами умного врага-редактора.

Дневники героини? Этим никого не удивишь. Тем более о чем?

Это что, описание внутреннего мира девушки из Восточной Европы? Она кто – жертва? Нет. Злодей? Нет. Жанна д'Арк, борющаяся за счастье своего народа? Нет. На худой конец, моногамная особь, не желающая становиться добычей гориллобразной лесбиянки с рыжей бородкой? Тоже – нет. Тогда о чем базар, писатель? Мафия какая-то несерьезная, с перепелиными гениталиями. Где силиконовые бюсты 70-го размера? Где базуки крупнокалиберные, органы подростков еще теплые, расфасованные для распродажи! Любить – по-русски! Изменять – по-русски! Не с человеком, уже было! С кентавром! Дайте нам портрет настоящего отечественного педофила! Крупным философским мазком. Патриотизма подпусти, особая роль славянской цивилизации, богохранимое Отечество… А сюжеты? Развиваются совершенно без учета вкуса целевой аудитории. Вера, например, узнав адрес новоиспеченной любовницы Виктора, нагрянула туда и долго била мачо ногами. Буквально. Виктор лежал пьяный, и только вяло прикрывал лицо руками. Хозяйка квартиры, милая куколка, онемела и в ужасе забилась в уголок, как суслик в норку…

О разборке Томкинсу рассказала Ирина. Вера захватила подружку с собой прямо со смены, чтоб не так страшно было. На следующий день избитый Виктор позвонил Вере, но та лишь поинтересовалась:

– У тебя есть претензии?

И услышав «Нет. Мы в расчете», повесила трубку. Разве такой может быть развязка отношений двоих в романе? Вера тоже не жертва. Тогда кто?

Ни героев, ни Добра, ни Зла. Прямо Верлен: «…И ни зла, ни боли, только плачет сердце, плачет от того ли, что ни зла, ни боли?».

Внезапно Юрий увял. Все ясно – «нечем» писать. И не о чем. Вдохновение без аванса не приходит.

Через двадцать дней Абрикосов прочел записку Сандры, зеленым фломастером, крупными буквами: «Прилетела в Минск и сразу уезжаю. Вернусь послезавтра. Встречаемся под часами в 17, у старой башни».

Стопка листов А4, исписанных знакомым почерком. Соседская девочка принесла их вечером в полиэтиленовом пакете, заклеенном скотчем. Он недавно вернулся после дежурства и с трудом поднялся, чтобы открыть дверь. Только под утро, окончательно проснувшись, уселся за стол, включил лампу.