Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей - Оливер Джеймс

Высокие достижения невозможны без исключительного самоконтроля. Он необходим ведущим спортсменам и особенно гольфистам. Они должны ежедневно часами тренироваться; им приходится управлять эмоциями, чтобы справиться с разочарованием, если удар не выходит таким, как хотелось. У каждого человека в результате самоконтроля реакции изменяются в соответствии с его внутренними стандартами, такими как идеалы, ценности и моральные принципы. Ежедневно люди пользуются им, чтобы не поддаваться «плохим» импульсам – желанию есть нездоровую пищу, обижать партнеров, играть вместо того, чтобы работать, вступать в неподобающие сексуальные отношения или совершать акты насилия и т. д. Если бы мы совершили подобные поступки, то, возможно, испытали бы кратковременное чувство удовольствия, но столкнулись бы с долгосрочными издержками нарушений правил поведения, такими как наказание или непопулярность.

Зигмунд Фрейд в известной работе «Недовольство культурой» указывал, что, когда истинные желания подавляются, они выражаются другими способами, которые могут показаться иррациональными или необъяснимыми. На простом уровне: мое решение не есть торт, принятое десять минут назад, может привести к раздражительному ответу на просьбу ребенка скачать новое приложение на телефон. Недавно подавив собственный импульс, я оказываюсь вдвойне раздражен идеей удовлетворять импульс кого-то другого, даже если это любимый сын или дочь. Сила моей реакции может быть неадекватной стимулу. Вытеснение подавленного желания может также привести к его усилению. Возможно, после нескольких дней отказа от торта, когда мне предложат кусочек на дне рождения кого-нибудь из друзей моих детей, я вдруг начну жадно поглощать десерт.

Более сотни экспериментов (большинство из которых проводилось в прошлом десятилетии^{359}) показывают, что после периода самоконтроля мы легче поддаемся искушению вести себя импульсивно, неконтролируемо: если мы были хорошими, то сильнее рискуем стать плохими. Это помогает понять, почему некоторые успешные, контролирующие себя люди склонны к беспорядочным связям. Этим же в той или иной мере объясняются странные случаи неприличного поведения судей или политиков в публичных местах, о которых мы читаем в прессе.

Если мы за счет самодисциплины заставляем себя делать то, чего не хочется, впоследствии другие части нашей личности берут контроль в свои руки и направляют нас по «плохому» пути. Наша способность подавлять себя и продолжать делать то, что мы должны, истощается, и растет риск уступить желанию краткосрочных удовольствий. В ходе одного из четырех оригинальных экспериментов^{360} студенты чувствовали соблазнительный запах шоколадного печенья и видели его, но вместо сладкого лакомства им давали редис. После этого им предлагали нерешаемую головоломку. Студенты, лишенные печенья, пытались решить ее меньше времени, чем тем, кому разрешили съесть печенье: подавление желания вело к снижению уровня упорства при решении головоломки. После проведения этих экспериментов^{361} была протестирована способность контролировать свои мысли, управлять своими эмоциями или преодолевать нежелательные импульсы (пить алкоголь, курить, есть вредную пищу). Самоконтроль вел к перееданию среди сидящих на диете, излишним тратам, агрессивной реакции на провокацию, отсутствию доброты в ответ на плохое поведение партнера, еще большей лжи и усилению расизма со стороны людей, склонных к нему. Когда люди в экспериментальных условиях выбирали воду вместо алкоголя^{362}, впоследствии им было труднее не напиться. Чем сильнее у человека была склонность к алкоголю, тем в большей степени он впоследствии терял контроль. Когда люди наводят глянец на собственную жизнь, это ведет к снижению самоконтроля^{363}. Также было доказано, что подобный эффект происходит и в случае сексуальных импульсов. Все эти доказательства согласуются с идеей, что, если Тайгер был вынужден контролировать себя в результате плохого обращения в детстве, возможно, он был более склонен к сексуальной невоздержанности.

Это объяснение кажется справедливым, но здравый смысл также подсказывает, что самоконтроль необходим для успеха в большинстве сфер жизни. Как показывают исследования, люди с хорошим самоконтролем добиваются более значительных успехов в учебе и карьере и здоровее психически^{364}. Низкий самоконтроль ассоциируется с противоположными результатами: относительными неудачами в учебе и работе, психическими заболеваниями. Возникает парадоксальная ситуация. Как людям, умеющим контролировать себя, стать более импульсивными, чтобы не допустить истощения эго, однако быть более успешными и здоровыми психически?

Согласно основной теории истощения эго самоконтроль – конечный ресурс: когда он заканчивается, мы перестаем контролировать себя. В ходе некоторых исследований выяснилось, что у человека снижается уровень глюкозы, если он вынужден контролировать себя^{365}. Когда в кровь вводили глюкозу, истощение эго прекращалось. Однако другие исследования не обнаружили такой простой химической связи, и это заставляет предположить, что процесс может оказаться сложнее, чем чисто физический^{366}. Вместо того чтобы рассматривать энергетическую модель воли буквально, многие авторы предлагают рассматривать ее фигурально.

Ричард Райан и его коллеги собрали значительное количество данных, свидетельствующих о том, что чувство автономии – самоопределение – совершенно необходимо для процветания человека. Они доказали, что способность к самоопределению зарождается в детстве и в среде, где оказывается возможным развиваться «внутренним» мотивам и целям, а не делать то, что понравится авторитетам вроде родителей, учителей и начальства (то, что называется «внешними» мотивами и целями). Используя данный подход, Райан пытался разрешить противоречия в модели истощения эго^{367}. К вопросу выбора была применена модель самоопределения^{368}. Авторы указали, что в предыдущих экспериментах, касавшихся истощения эго, испытуемые не имели возможности сделать выбор – их, скорее, заставляли отдать предпочтение одному из двух образов действия. Естественно, когда у участников исследования появлялся реальный выбор и им давали настоящую автономию, истощения эго не наблюдалось. Это, к примеру, касалось студентов, которых попросили написать работу на тему того, нужно ли преподавание психологии в средней школе. И те, кто был «за», и те, кто был «против», могли свободно высказать свое мнение. В отличие от них другой группе студентов сказали, какую позицию следует занять, и за потерей автономии последовало истощение эго. Этого не происходило, если у студентов был свободный выбор точки зрения.