Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей - Оливер Джеймс

Позже Эрл заявлял, что Тайгер сам просил устраивать ему «учебный лагерь новобранцев» и наслаждался дисциплиной. Гольфист придерживается той же версии, но признает, что плакал от обиды. Отец утверждает, что никогда не давал сыну почувствовать, что его любовь зависит от побед, но именно так оно и было. Эрл мастерски манипулировал общественным мнением: у него хватило ума понять, что за воспитание его будут критиковать, и поэтому он нанес удар первым, упредив возможные обвинения. Гольф был единственным, чем хотел заниматься Тайгер, и Эрл предъявлял это в качестве доказательства того, что желание играть исходило от сына. Но по-настоящему Тайгер хотел только добиться одобрения и любви отца.

Позже, когда Тайгер сердился на себя за неудавшийся патт, Эрл утверждал, что в этот момент стремился помочь сыну понять, что это не конец света. Но только он забывал упомянуть, с какой яростью реагировал и какие отвратительные психологические игры устраивал, когда в детстве Тайгер допускал ошибки. Если Тайгер не добивался ожидаемых результатов, его отец мог быть очень неприятным.

Родители детей-перфекционистов и очень успешных мальчиков и девочек часто подчеркивают, что их сыновья и дочери оказывают давление сами на себя. Такое действительно встречается даже среди пятилетних: ребенок может изо всех сил стараться больше заниматься, совершенствоваться и т. д. Но эти мамы и папы упускают из виду тонкие способы, которыми детей вынудили добиваться совершенства, часто с самого рождения, сделав достижения единственной возможностью добиться искренней улыбки или любящих объятий от матери или отца. Когда ребенок становится старше и стремится быть безупречным, родители могут говорить себе и другим: «Хоть бы он не старался так сильно, но ему так хочется». Возможно, они не понимают своей роли в таком поведении.

Хотя в недостоверных газетных статьях и пишут о том, что перфекционизм передается с генами, доказано, что его причиной служит чрезмерная родительская опека^{329}. Неумеренный контроль со стороны родителей, обычно отражающий их собственный перфекционизм, создает нестерпимый стресс у ребенка, который вынужден соответствовать слишком высоким стандартам. Подобное воспитание ведет к нарушениям пищевого поведения^{330} и многим другим проблемам, в том числе тревожности и депрессии^{331}, чувству одиночества^{332}, компульсивности^{333}, самозванству^{334}, суицидальным наклонностям^{335} и разрегулированному уровню кортизола^{336}. Любовь и теплое отношение могут сгладить влияние повышенного контроля в зависимости от семейной и национальной культуры. В одном исследовании сравнивали британские и итальянские семьи^{337}. Итальянские матери значительно больше контролировали своих детей, но относились к ним теплее. Это компенсировало вред от чрезмерного контроля, и дети рисковали стать тревожными не больше, чем дети, чьи родители контролировали их не столь сильно. Отсутствие тепла со стороны Култиды могло стать основной причиной дальнейших проблем Тайгера.

Важно провести грань между адаптивным и дезадаптивным перфекционизмом^{338}. В адаптивной форме хорошо то лучшее, на что вы способны. Так происходило в семье девочек Полгар, но не у Вудсов. В дезадаптивной форме вы не можете простить себе ошибки (феномен был выявлен в результате тестирования спортсменов^{339}). Именно это испытывал и демонстрировал своим поведением и видом Тайгер на поле для гольфа, а вот с сестрами Полгар такого не случалось.

В детстве от Тайгера требовали перфекционизма. Будь то уроки, помощь по дому или уважение к старшим, принуждение служило наказанием за несоответствие высоким стандартам. Тайгера постоянно шлепали, что сегодня посчитали бы физическим насилием. Как и мать Эрла, Култида считала, что, кто жалеет розги, тот портит ребенка. Тайгер боялся маму. Ему следовало быть хорошим, вежливым мальчиком с хорошими манерами и аккуратно одетым – в противном случае он мог столкнуться с физическим проявлением гнева, с ним будут холодны, его не будут хвалить.

Частью установленного матерью режима была ежевечерняя буддийская медитация, в которой Тайгеру надлежало принимать участие. Процедура могла помочь ему успокоиться после трудного дня, однако тоже была навязана – ребенок не мог отказаться от нее. Об этом можно судить по тому факту, что Тайгер перестал медитировать, став независимым взрослым. Култида верила, что может достичь просветления с помощью буддизма, однако ее сын всегда сомневался, что ему это удастся. Култида настаивала на перфекционизме так же упорно, как ее муж. Как я уже говорил, Тайгер считал, что исключительное стремление к соперничеству ему привила мать, а не Эрл.

Когда Эрл сопровождал Тайгера в подростковом возрасте на поле во время турнирных игр, он иногда утешал Тайгера, когда тот ошибался. Култида была менее снисходительной. Весьма агрессивная молодая женщина, она любила спорить и, по-видимому, соперничать. Когда временами она сопровождала сына на соревнования, на ее сморщенном от напряжения лице отражалась предельная сосредоточенность – и недовольство в случае, если Тайгер терпел неудачу. Она крайне редко улыбалась – в отличие от Эрла, которому нравилось внимание и который играл на публику.

На гребне успеха

Эрл подготовил журналистов к тому, чтобы они сообщали о юном одаренном гольфисте, который регулярно ставил рекорды. Тайгер впервые победил отца в 11 лет со счетом 71 (количество ударов, которое действительно хороший игрок совершает, пройдя все 18 лунок поля). С 13 лет он шесть раз (из них четыре раза подряд) выигрывал юношеский чемпионат мира. В 15 лет он победил на юношеском чемпионате США среди любителей, самым младшим за всю его историю (ограничение по возрасту – 18 лет), и по итогам голосования стал Юниором года. С подачи Эрла он повторял бессмысленную, ставшую его фирменной фразу: «Я хочу быть Майклом Джорданом гольфа».