Ответ. Проверенная методика достижения недостижимого  - Барбара Пиз

Брэндон родился, когда мне было почти 43 года. Несмотря на то что моя беременность и его рождение были путем трудным и переполненным негативной статистикой, я приняла решение не принимать во внимание все те предостережения, которыми донимали меня многие врачи, родственники и знакомые. Я приняла решение позитивно относиться к желанному для меня результату, забеременеть и родить без обезболивания. Я никогда не думала, что не смогу это сделать, и визуализировала только то, чего хотела.

Большинство наших друзей не могли поверить, что я откажусь от своей жизни, полной славы, волнующих событий и путешествий по миру, чтобы вернуться к смене подгузников и кормлению грудью. Но я была уверена, что школьные праздники и приготовление обедов для детей — именно то, чем я хочу сейчас заниматься. Я не могла вообразить, что это не станет реальностью. После того как я взяла на руки Брэндона, мечта стала явью — точь-в-точь так, как я себе это представляла. Из 57 яйцеклеток, которые я произвела за два цикла ЭКО, родился мой малыш, которого я теперь держала на руках. Это было незабываемое чувство.

Через два восхитительных и блаженных года после рождения Брэндона я сказала Аллану, что очень хочу родить еще и дочку. Моя дочь была генетически совершенна и находилась в криокамере, и я не могла перестать о ней думать, потому что всегда хотела девочку. Поначалу Аллан нервничал, потому что у нас теперь было пятеро детей на двоих и шансы на успех нового зачатия были даже ниже, чем в прошлый раз. Мне было 46 лет; врачи говорили, что я могу подвергнуть риску здоровье малышки и свою собственную жизнь. Но я бесспорно, определенно, абсолютно точно и несомненно хотела дочь. Я не верила, что не смогу снова сделать это, несмотря на малые шансы.

После того как я вечер за вечером лежала в кровати, воображая, как это может произойти, мне вскоре стало ясно, что я могу снова это сделать. Мое тело говорило: «Да, ты можешь». Врачи упорствовали в своем мнении, говоря, что это опасный путь, отягощенный еще большими рисками, чем в прошлый раз, даже если процесс размораживания эмбриона пройдет успешно. Друзья и родственники были в ужасе и пытались «вложить мне в голову толику здравого смысла». Я опять приняла конкретное решение, что могу сделать это снова, — и сделаю, несмотря на статистику и мизерные шансы. Если хотя бы крохотный процент женщин мог добиться в этой задаче успеха, я буду одной из них. Я также решила общаться только с теми людьми, которые верили, что это возможно, и стали бы поддерживать меня.

Эмбрион моей маленькой дочки — я назвала ее Беллой — был успешно разморожен и имплантирован в мое тело. Я безостановочно разговаривала с ней, рассказывала, что она должна делать, — прикрепиться к моей матке, быть позитивной — и обещала, что вскоре мы с ней познакомимся. Я визуализировала каждую клетку в своем теле и давала всем им четкие инструкции. К всеобщему изумлению, Белла прикрепилась к матке, и я прошла критически важные тесты начала беременности для женщин «в возрасте». Через девять месяцев Белла стала сестрой-близнецом Брэндона — родившись через три года после него. Я снова выбрала роды без обезболивания — неплохо для «гериатрической» пациентки!