Король Артур и рыцари Круглого стола - Питер Акройд

Войска были построены, рыцари вооружились, их кони стояли наготове. Сэр Гавейн отобрал отряд рыцарей, которым велел высмотреть на поле боя Ланселота, напасть на него и убить.

По сигналу товарищи сэра Ланселота выскочили из трех ворот замка и галопом устремились на врагов. Из первых ворот выехал сэр Лионель, из центральных — Ланселот, из третьих — сэр Борс. То был цвет рыцарства этой страны. И Ланселот приказал своим людям во что бы то ни стало щадить жизнь Артура и Гавейна.

Гавейн отделился от королевского войска, вызывая всех желающих на поединок. Сэр Лионель с радостью принял вызов, но Гавейн сразил его копьем. Лионель замертво пал на землю, и двое товарищей по оружию унесли его обратно в замок.

Завязалось общее сражение, многие в королевском войске погибли, хотя сэр Ланселот как мог оберегал Артура и Гавейна и тех, кто находился рядом с ними. Король явно искал смерти Ланселота, но рыцарь не собирался ему мстить. Он слишком уважал венценосца. А вот сэр Борс с копьем и коротким мечом напал на короля и сбросил его с коня.

— Сэр! — крикнул он Ланселоту. — Одним ударом я положу конец этой войне!

— Нет! Под страхом смерти запрещаю вам касаться его. Никогда не позволю убить или обесчестить короля, который посвятил меня в рыцари, — Ланселот подъехал к Артуру и любезно подсадил его на коня.

— Ах, господин мой король, — сказал он, — положите конец этому раздору! Не будет вам здесь чести. Я велел моим людям щадить вас и Гавейна, а вы подстрекаете своих преследовать и убить меня. Припомните, милорд, как я служил вам! Не кажется ли вам, что награда могла быть и получше?

Король уже сидел в седле, так что он молча поехал прочь. Но, отъезжая, он оглянулся и заплакал, умилившись мягкости и доброте доблестнейшего из рыцарей.

— О, если б Господу было угодно, чтобы эта война вовсе не начиналась, — прошептал он про себя.

Смеркалось, битва прекратилась сама собой. Обе стороны хоронили погибших и уводили раненых в безопасное место. Ночью кто спал, а кто молился, а с утра все вновь приготовились к битве.

Сэр Гавейн выехал вперед с огромным копьем наперевес. Сэр Борс тут же заметил его и решил отомстить за то, как Гавейн обошелся с сэром Лионелем. Оба противника наставили копья, закрылись щитами и помчались навстречу друг другу. Они столкнулись с такой силой, что оба рухнули наземь и, тяжко раненые, остались лежать.

Тут же началось общее сражение, и многие пали с обеих сторон. В сумятице боя Ланселот сумел вытащить сэра Борса и переправить его в укрытие, в замок. Но он по-прежнему избегал поединка с Артуром и Гавейном.

— Вы щадите двух своих злейших врагов! — крикнули ему сэр Лавейн и сэр Паломид. — Это вредит нашему делу. Или не видите, как они метят в вас копьями? Ответьте им тем же! Убейте их!

— Невмоготу мне сражаться против моего короля, — ответил им Ланселот. — Знаю, что сам себе врежу, и все же не могу себя принудить.

— Господин мой, — сказал ему Паломид, — вы-то их щадите, но они вас за это не поблагодарят. Если попадетесь им в руки, вы — покойник.

Ланселот понимал, что Паломид прав, а потому удвоил усилия и показал врагам свою мощь. Еще пуще распалился гнев Ланселота, когда он узнал о тяжелой ране своего племянника сэра Борса. В тот день сторонники Ланселота взяли верх, а кони ступали по самые щетки в крови. Но, тревожась о короле, рыцарь позволил его войску отступить в лагерь, а свое отвел в замок. В тот день был тяжело ранен сэр Гавейн, и королевские полководцы уже не так рвались в битву и поспешили отступить.