Король Артур и рыцари Круглого стола - Питер Акройд

Ланселот покинул двор и ехал вместе с дамой, пока они не добрались до большого леса. В лесу была долина, а на одной стороне долины — женский монастырь. Путники въехали на передний двор, и множество женщин собралось вокруг Ланселота, приветствуя его. Рыцаря проводили к настоятельнице, и там он снял с себя доспехи. Затем он увидел двух рыцарей, спавших на кровати, — то были его кузены, сэр Борс и сэр Лионель — и разбудил их, ткнув рукоятью меча. При виде Ланселота они обрадовались и проворно соскочили с постели.

— Сэр, — обратился к нему Борс, — какое приключение привело вас сюда? Мы надеялись встретиться с вами завтра в Камелоте.

— Незнакомая дама привела меня сюда, — ответил Ланселот, — а причины я пока не знаю.

Пока они беседовали, в покои настоятельницы вошли двенадцать монахинь и привели с собой юношу прекрасной наружности, с благородной осанкой. То был Галахад.

— Сэр, — сказали они Ланселоту, — вот молодой человек, которого мы вскормили и воспитали, — и все они заплакали: — Мы просим вас посвятить его в рыцари. Нет на свете никого достойнее.

Ланселот присмотрелся к юноше и увидел в нем мужа чести и благочестия. Галахад был красив и кроток, как голубь. Никогда прежде Ланселот не видел фигуры изящнее, лица нежнее.

— Сам он также этого хочет? — спросил он монахинь.

— Да, таково его желание.

— В таком случае он будет принят в Орден рыцарей на праздник Пятидесятницы.

На следующий день, в час заутрени, Галахад был посвящен в рыцари.

— Господь, несомненно, сотворил вас хорошим человеком, — сказал ему Ланселот, — ибо Он дал вам прекрасное лицо. А теперь, добрый сэр, поедемте со мной ко двору короля Артура.

— Не сейчас, — ответил юноша. — Я пока не готов.

И Ланселот уехал из монастыря с двумя кузенами, и все трое вернулись в Камелот. Король и королева рады были вновь видеть сэра Борса и сэра Лионеля, и все братство Круглого стола отправилось в часовню слушать мессу. Вернувшись со службы, рыцари обнаружили на некоторых сиденьях Круглого стола надписи золотыми буквами. На одном сиденье указывалось, что на нем должен сидеть такой-то рыцарь, другому отводилось место там-то. На Погибельном сиденье появилась надпись: «Это сиденье будет занято по исполнении четырехсот пятидесяти четырех зим от Страстей Господа нашего Иисуса Христа».[129]

Рыцари в изумлении созерцали эту надпись, не вполне понимая ее смысл, но видя в ней чудо.

— Во имя Господа, — сказал Ланселот. — Нынче как раз исполнилось четыреста пятьдесят четыре года от Страстей. Надпись предупреждает нас, что сегодня же это сиденье будет занято. Давайте пока накроем его и будем ждать избранного рыцаря.

Итак, на Погибельное сиденье набросили кусок шелка, чтобы скрыть золотую надпись.

Король пригласил рыцарей за пиршественный стол, но Кэй остановил его:

— Сир, если вы сейчас приметесь за еду, то нарушите свой же обычай. Прежде вы никогда не садились пировать, пока не увидите чудо или не услышите о необычайном приключении.

— Верно, — сказал король. — Я так обрадовался возвращению Ланселота и его родичей, что забыл старый обычай.

В этот миг в зал вошел оруженосец и приветствовал короля:

— Сир, я сообщу вам удивительную весть.

— Что такое?

— Река принесла к замку огромный камень, а в камень воткнут меч.

— Я должен посмотреть на такое чудо, — сказал король. — Это именно то, чего мы ждали.

Король вместе с рыцарями спустился к реке. Там и правда плавал на поверхности камень, а в нем — меч, богато изукрашенный драгоценными камнями. И на мече была надпись золотыми буквами: «Один лишь рыцарь сумеет мной завладеть. То будет достойнейший, ибо он станет лучшим рыцарем в мире».

Прочитав эти слова, король обернулся к Ланселоту:

— Добрый сэр, конечно же, этот меч должны вытащить вы! Ведь вы — лучший рыцарь на всем белом свете!

Ланселот печально отвечал ему:

— Это не мой меч, государь. Не мне он принадлежит, и каждый, кто попытается извлечь его и потерпит неудачу, пожалеет о том, что пытался: этот меч нанесет ему рану, которая никогда не заживет. Я узнаю приметы. В сей день начнутся приключения святого Грааля.

— Тогда вы, милый племянник, — обратился король к сэру Гавейну. — Может быть, вы попытаетесь извлечь это оружие?