Король Артур и рыцари Круглого стола - Питер Акройд

Мы вновь возвращаемся к сэру Тристраму, который тоже был ранен и настолько обесилел, что едва стоял на ногах. У него началась лихорадка, его била дрожь, и он прилег на невысоком холме, истекая кровью. Но тут король Марк приплыл по морю к этому острову и вместе со своими лордами явился воздать честь своему рыцарю. Он отвез Тристрама на корабле в Тинтаджиль, и там юного рыцаря уложили в мягкую постель. Осмотрев его раны, король заплакал.

— Помоги мне, Боже, — сказал он. — Я бы отдал свои земли, только бы спасти племянника.

Более месяца пролежал Тристрам. Первым ударом Мархальт тяжело ранил его, а он еще не знал, что меч ирландца был отравлен. Король и весь двор сильно горевали, потому что боялись, как бы Тристрам не умер. Призвали множество лекарей и хирургов, но никто не мог его исцелить.

Однажды ко двору пришла мудрая женщина и расспросила о недуге Тристрама. Она откровенно сказала королю и самому Тристраму, что раненый не излечится, пока не попадет в ту страну, где изготовили яд. Там ему помогут, а больше нигде. Итак, король Марк велел снарядить корабль, и Тристрам отправился в Ирландию, в страну, которая стала причиной его страданий. Он взял с собой свою арфу.[114]

Доброй ли судьбой или злой он высадился поблизости от замка, где жил король Энгвиш со своей королевой. На берегу Тристрам сыграл на арфе такую прекрасную мелодию, равной которой в Ирландии никогда не слыхали. Тут же до короля дошел слух о раненом рыцаре, который чудесно играет на арфе. Король распорядился прислать к нему этого человека.

— И пусть его раны осмотрят, — велел он придворным.

Первым делом король спросил у Тристрама его имя.

Тристрам проявил осторожность.

— Мое имя, — сказал он, — сэр Трамтрист. Я из страны Лионесс. Эти раны я получил в поединке за благосклонность дамы.

— Обещаю, сэр, — отвечал король, — вам окажут любую помощь, какая будет в моих силах. Я вам сочувствую, я сам только что получил тяжкую рану — утратил лучшего в мире рыцаря. Его звали Мархальт. Доводилось ли вам слышать о нем? Я расскажу, как это произошло.

Сэр Тристрам продолжал притворяться. Он выслушал рассказ и выразил королю сочувствие, хотя знал правду лучше, чем сам король.

Энгвиш благосклонно принял юношу и поручил его заботам своей дочери. Звали ее Изольда Прекрасная, и в ту пору она превосходила красотой всех женщин в мире. Она также слыла опытной целительницей и сумела отыскать яд, таившийся в ране. Как и предсказывала мудрая женщина, Изольда исцелила Тристрама. Тристрам полюбил Изольду и научил ее тайнам арфы. И она полюбила Тристрама.

Был другой рыцарь, сэр Паломид-сарацин, который давно любил Изольду и дарил ей множество подарков. Тристрам видел это и ревновал. Когда же Изольда сказала ему, что ради нее Паломид решил креститься и стать христианином, ревность Тристрама разгорелась пуще прежнего.

Так случилось, что король Энгвиш устроил турнир и отправил гонцов в Уэльс, Шотландию, Англию, Францию и Бретань[115], созывая достойных бойцов. Услышав об этом, Изольда пошла к Тристраму и предложила ему принять участие в турнире.

— Прекрасная дама, — ответил он. — Я все еще слаб, а если б не ваша забота, был бы уже мертв. Что же делать? Вы сами знаете, что я не сумею преломить копье.

— О, сэр Трамтрист, — сказала она, — что вы такое говорите? Меня известили, что сэр Паломид непременно будет на турнире. Прошу вас, измените свое решение, иначе награда достанется сэру Паломиду.

— Возможно, и так, госпожа. Но я очень молод, и в первом сражении едва не погиб. Все же я склоняюсь перед вашей волей. Я приму участие в турнире, однако с одним условием: вы никому не откроете, что я тоже выйду на поле. Рискну своей жалкой особой ради вас. Быть может, сэр Паломид ощутит на себе силу моего копья.

— Сделайте все, что сможете, — сказала она. — Я добуду вам коня и оружие.

— Как пожелаете. Я полностью в вашем распоряжении.

Итак, в день турнира сэр Паломид, сражавшийся под черным щитом, выбил из седла многих рыцарей. Тристрам же пока держался в стороне. Когда король Энгвиш спросил его, отчего он не вступает в бой, он ответил ему, как и Изольде:

— Я недавно был ранен и пока не решаюсь сражаться с ним.

На турнир явился воин из числа придворных короля Мелиодаса, отца Тристрама. Звали его Эбес Достославный.[116]Завидев Тристрама, он низко ему поклонился. Изольда заметила это, но промолчала. Она была уверена в том, что Тристрам — человек знатный, и оттого еще крепче его любила.