Тёмные времена. Наследники Александра Невского - Илья Куликов

– Бей меня! Не боюсь боли за Русь!

Княгиня наотмашь хлестнула старика плетью, а затем нанесла ещё один удар.

– Давай, княгиня, бей меня! Вот такая у нас княгиня, переславцы, что за слова плетью меня потчует на свадьбе своей. Давай, латинянка, больней бей, за православную веру терплю!

Анна вновь и вновь наносила удары, пока её руку не схватил князь Дмитрий.

– Уймись. Если каждого дурака пороть, то руки мозолями покроются.

Люди попёрли на княжескую процессию.

– Пошла вон из Переславля, мерзкая латинянка! Убивица! Потаскуха бесплодная!

Князь понял, что народ сейчас разорвёт его княгиню, и закричал что было сил, словно на поле брани:

– Переславцы! Други мои! Остановитесь! Я, князь Дмитрий Александрович, клянусь вам, что жена моя веры православной! Как и отец её! Её дед, как известно, хоть и принимал латинянство, но лишь на время! Перед Богом заклинаю вас, остановитесь. Я не хочу лить кровь в столице своей!

Народ остановился, а князь Дмитрий стал помогать деду подняться.

– Отец, – громко, чтобы все слышали, сказал князь Дмитрий Александрович, – прости супругу мою! И прошу, пошли со мной на двор и откушай! Я воинов отца своего никогда не забываю! Прости княгиню ради Руси!

– Ради тебя, князь, и в память об отце твоём преломлю хлеб на свадебном пиру!

Народ радостно загудел. Простой люд, который секунду назад готов был разорвать и князя, и княгиню, и три десятка ратников, что их сопровождали, теперь желал князю счастья.

– А вам, переславцы, я приказываю выкатить бочки с хмельными напитками, чтобы и вы могли за меня порадоваться, – закричал князь.

Анна Мстиславовна смотрела на переславцев. Как все они ей были противны! Эти люди совсем не желали принимать её, и, глядя на них, Анне хотелось схватить плеть и отхлестать их всех, чтобы знали, как надо с княгинями общаться.

Вадим Всевластович радовался и праздничал на свадьбе, словно лучший друг княгини. Очевидно, этот негодяй приписывал развеивание слухов касательно бесплодия княгини только себе и рассчитывал на обещанную награду.

– Пью чарку хмельную до дна, – кричал Вадим Всевластович, – за тебя, княгиня-матушка, и за тебя, князь-батюшка! Ох, и хорошо вы вместе смотритесь, прям красавцы!

– Прими от меня подарок, княгиня, – согнувшись в поклоне и рукой указывая на сундук с тканями, сказал боярин Афанасий Ярополкович.

Ничего, льстецы и мерзавцы, думала княгиня, вы все ещё узнаете меня. Зря вы решили тягаться с внучкой короля Даниила. Особо мерзко ей было глядеть на этого деда, которого князь позвал за стол и усадил на достойное боярина место. Старик уже изрядно выпил, и теперь вся его злоба сменилась добродушием. Поднося всё новую и новую чарку, он спешил благословлять их брак.

– Желаю вам детишек малых, да как можно больше, князь ты мой, – говорил старик во хмелю, рыгая и вытирая рот рукавом, – по тебе, князь, сразу видно, что ты весь в отца пошёл! Удат и храбр.

– Как тебя зовут, отец? – спросила княгиня у старика.

– Макар Серафимович я, княгиня.

– А где найти мне тебя, если ты потребуешься?

– Так я на переулке возле ворот живу.

Ну, вот после пира я с тобой и разберусь, скот, подумала Анна. Думаешь, я забуду, что ты про меня говорил? Посмотрю, как ты запоёшь, когда я тебя не прилюдно, а лично сечь буду. Мне понравилось с врагами своими расправляться. Это, конечно, не риск, но забава прекрасная. Я тебя, старик, псам скормлю, а перед этим высеку своими руками.

После праздничного пира княгиня сидела возле своего супруга, который благодаря Вадиму Всевластовичу и Макару Серафимовичу не мог не только супружеский долг исполнить, но даже стоять. Анна вновь и вновь клялась сама себе не прощать своих врагов и добиться от переславцев не любви, а страха. Пусть боятся, раз не способны любить.