Дочь капитана Летфорда, или Приключения Джейн в стране Россия - Евгений Аврутин

Зато внутри все было непривычно. Русская церковь оказалась очень тёплой. Наверное, её хорошо протопили перед службой, к тому же горели десятки свечек. Они не могли осветить помещение, но казалось, что и они обогревают полумрак и от них становится теплее.

В отличие от наших церквей, люди здесь стояли, а не сидели. Это мне понравилось: стоящему человеку всегда проще улизнуть, чем сидящему, если он устанет от службы.

Мы тоже встали сзади прихожан. Как я сразу поняла, вместо привычных финнов здесь были одни русские. Я шёпотом поделилась этим открытием с Сэнди, он ещё тише ответил, что здесь началась русская Россия.

Хотя мы заглянули в церковь, чтобы согреться, просто стоять – скучное занятие. Я начала просить Бога о том, чтобы он помог нам в нашем путешествии. И мне в очередной раз стало неудобно: выходит, я хотела, чтобы Сэнди добрался до Севастополя и воевал против моей страны? Но молить Бога только за себя показалось мне неприличным.

Скоро я перечитала (конечно, шёпотом) все знакомые мне молитвы, пробовала молиться своими словами, но это быстро наскучило. Тогда я стала пытаться тихо-тихо подпевать хору и прихожанам. Органа в русской церкви нет, в ней только голоса. Иногда хор перекрывал мощный бас священника, и тогда одни прихожане становились на колени, другие просто кланялись.

Глядя на священника, я вспомнила своё сравнение церкви со старинным замком. Священник, с огромной бородой, в жёлто-зеленом одеянии, с золотым крестом на груди, напоминал владельца такого замка, а я ощущала себя его гостьей.

Потом служба закончилась, и мы вышли. Сэнди задержался, подошёл к священнику – как я потом поняла, чтобы тот его благословил. Мне показалось, Сэнди этого стеснялся.

На церковном крыльце Сэнди обратился к какой-то пожилой даме; одно из слов – «гостиница» – я уже смогла понять. Дама, или «sudarynia», ему ответила, начался разговор, в котором я услышала ещё одно знакомое слово и не поверила своим ушам.

Сэнди обернулся ко мне. На его лице была смущённая улыбка.

– Она говорит, что поблизости есть лишь трактиры и постоялые дворы для мужиков, но она пустит нас на ночлег в свой дом. А ещё она почти сразу спросила меня: не собираемся ли мы ехать в Севастополь?

Я ответила, что, если в доме у этой милой женщины есть печь и крыша, большего мне не надо.

Даму звали Анна Петровна (я теперь знаю, что продолжение русского имени – это не должность, а уважительное упоминание отца. Уна говорила, что у них на островах принято нечто подобное, но для горцев это необходимость – у них слишком мало фамилий, а отличать людей надо. Насколько я знаю, у русских нет такой проблемы, но они все равно любят otchestva). Анна Петровна жила неподалёку, в маленьком и уютном домике, в котором была служанка, три кошки, а главное – печь и две маленькие комнатки для нас.

Платой за такое гостеприимство всегда являются вечерние разговоры (забегая вперёд, скажу, что от любой другой платы Анна Петровна отказалась). Нам предложили чай с пирожками и очень душистым малиновым вареньем. Удивительное дело: русские едят хлеб не только на завтрак или с супом, а вообще почти со всякой едой, кроме той, с которой его чаще всего едим мы – с вареньем. Вместо того, чтобы намазывать его на хлеб, они предпочитают есть его ложечками из специальных маленьких тарелочек.

Так как Анна Петровна не говорила по-французски, а я по-русски, то беседовал с хозяйкой Сэнди, а я лишь поддакивала. Иногда Сэнди переводил мне короткие фразы, но в основном пересказал разговор лишь после чаепития.

Анна Петровназвдова. Её муж был офицером, дослужившимся до капитана из рядовых солдат – в России такое иногда возможно. Муж умер, сын окончил Морской корпус полгода назад и был послан в Черноморский флот. Вышло так, что Анна Петровна не смогла с ним проститься и дать ему семейную реликвию – obrazok. Это такая маленькая иконка, которую носят на шее. Она уверена, что именно благодаря этой иконке её муж уцелел на всех войнах. За эти месяцы Анна Петровна так и не нашла того, кто едет в Севастополь и мог бы исполнить её просьбу: найти Sergeia Kovalenko и передать ему образок.

За время чаепития Анна Петровна несколько раз переспрашивала Сэнди: не изменятся ли наши планы и собираемся ли мы именно в Севастополь? Сэнди уверял, что так и будет.

Рассказывая о нас, Сэнди почти не врал. Он сказал, что отправился в Финляндию, в один из гарнизонов, но когда из-за зимы враг покинул театр боевых действий, то он отправился в Крым, где война будет и в холодную пору. Анна Петровна понимающе вздохнула, опять вспомнив про сына:

– Жаль, он в Кронштадте или Свеаборге^[43] не остался. Здесь я за него полгода бы волновалась, а в Крыму – весь год.

Заодно мы узнали новости из Севастополя. Союзники постоянно обстреливают город, но не решаются на штурм. В одном из полевых сражений большие потери понесла английская кавалерия (стыдно сказать, но я вздохнула с облегчением). Русское командование затопило все парусные корабли у входа на севастопольский рейд, а пушки и команды распределило по укреплениям.

– Её сын, наверное, очень горевал, – шёпотом перевёл мне Сэнди, – а мать обрадовалась. Она помнила, как сын при ней, в разговоре с друзьями-гардемаринами, говорил, что в случае войны с Европой для русского моряка самое почётное дело – погибнуть в бою с англичанами. Теперь она рада, что морских боев на Чёрном море не будет.

Я хотела поблагодарить Сэнди за комплимент Королевскому флоту. Но, видя, как он огорчился, узнав про утонувшие корабли, промолчала. Тем более что хозяйка поглядывала на наше перешёптывание если не с подозрением, то по меньшей мере с интересом.

В основном же я просто пила чай, который Анна Петровна постоянно подливала. Я окончательно поняла, что мы уже не в Финляндии, а в России – здесь вместо кофе пьют чай, такой же крепкий, как у нас, особенно учитывая, что здесь чай чаще пьют без молока. Но все равно я, как оказалось, соскучилась по чаю так, что на радостях выпила несколько чашек… Потому запись и получилась такой длинной – спать не хочется до сих пор. Но поспать все же надо. Завтра мы должны попытаться уехать из Санкт-Петербурга железной дорогой».

* * *

«Томми, привет. Мы давно не беседовали. На корабле от разговоров отвлекал кот – Мистер Морган. Кстати, тут тоже есть кошка – её зовут Murka, и она пришла познакомиться с новой жительницей. Томми, сейчас я её поглажу, и мы поговорим дальше.

Томми, тебе приходилось бывать во вражеской стране? Скажи, что нет, ведь оловянные солдатики всегда охраняют дом и не ходят в дальние походы, а вот тебе – довелось.