Антарктида. Четвертый рейх - Богдан Сушинский

Февраль 1939 года. Перу.

Вилла «Андское Гнездовье» в окрестностях Анданачи.

Капитан Баррас — невысокого роста, широкоплечий, с уже заметно выпяченным животиком-дынькой устало опускается в кресло и, одну за другой бросая в рот три небольшие, в форме бобовых зерен, шоколадки, внимательно смотрит на фон Готта.

— Вы, сеньор Кодар, слава Богу, на месте, ваша спутница — тоже, что уже успокаивает.

— А что тревожит? — берет свою чашечку кофе Кодар-Готт.

— Пытаюсь выяснить, где сейчас находится доктор Микейрос.

— По всей вероятности, в своем городском доме.

— Там его нет. — Фон Готт пытается высказать еще одно предположение, однако капитан нетерпеливо прерывает его: — Нигде, где он мог бы обнаружиться, его нет и не было. В своем доме он тоже не появлялся, это подтверждено его управляющим.

— А в морге интересовались? — спросила Норманния. Она уже принесла мужчинам кофе и теперь поставила перед ними на журнальный столик вазу с печеньем и тарелочки с бутербродами.

— В морге? Почему вдруг в морге?! — резко реагирует на это предположение капитан.

— Хотя бы потому, что там все еще находится тело женщины, которую он любил и которую считал своей гражданской женой. По-вашему, этого недостаточно, чтобы предположить, что сейчас он находится там?

Баррас долго, внимательно смотрит на Норманнию, словно бы решается на что-то очень важное.

— В том-то и дело, что ни духа, ни тела этой женщины в морге нет, — наконец изрекает он, — однако мысль ваша правильна. Странно, что она не пришла в мою уставшую от мирских забот голову.

Капитан резко поднимается и идет к столу, на котором стоит телефон. Но как только он потянулся к трубке, аппарат оживает.

— Наконец-то вы обнаружились, доктор Микейрос! — говорит полицейский, облегченно поглаживая свой живот. — Что?! Вы в Лиме?! Чертова связь! Такое впечатление, что звоните из-за океана или из космоса. Куда?! В Непал?! Приглашение королевской семьи? Ну, теперь вы состоятельный человек и можете себе это позволить. Но мы с самого утра разыскиваем вас, чтобы сообщить неприятную новость. Случилось то, чего никогда еще в истории Анданачи не случалось: из морга исчезло тело, да-да, я веду речь о теле сеньоры Оливейры Андеррас!

Как только он произнес это, фон Готт и фон Криффер встревоженно переглянулись и подхватились со своих мест.

— Вы каким-то образом причастны к этому, ну, скажем так, исчезновению? Нет?! Что?! — Капитан изумленно посмотрел на внезапно умолкнувшую трубку, повертел ее в своей массивной волосатой руке и бросил на рычаг. — Странно, — проворчал он, садясь на свое место за столиком, — очень странно.

Когда он жадно проглотил второй бутерброд с колбасой, Норманния переложила ему оба бутерброда из своей тарелочки, только бы он поскорее насытился и вновь обрел дар речи.

— Вы все слышали, — наконец прорезался у него чавкающий голос. — Тело Оливейры исчезло. Свою причастность к этому исчезновению сеньор Грэг Микейрос категорически отрицает.

— Вы всерьез могли бы предположить, что с похищенным из морга телом погибшей жены он отправился за двести километров, в столицу, чтобы оттуда отбыть вместе с ней в Непал?

— Ставить под сомнение полицейскую версию всегда легче, чем развивать ее, сеньора Менц, — не скрывал своего уязвленного самолюбия капитан Баррас. — По этому поводу я сам могу, поиздеваться хоть над министром внутренних дел, но факт уже запротоколирован: тело сеньоры Оливейры из морга исчезло. И вам еще очень повезло, что обнаружился сам доктор Микейрос, иначе полиции пришлось бы…

— …Очень долго разрабатывать версию того, — не осталась в долгу фон Криффер, — как двое иностранцев похищали из морга тело не ими убитой женщины, чтобы похоронить в одной могиле с убитым ими сеньором Микейросом?

Капитан надолго замер с открытым ртом, до которого так и не смог донести остаток последнего бутерброда, а затем вдруг рассмеялся:

— Вот этот очень интересный поворот, сеньора журналистка, — со стремлением похоронить их в одной могиле. — Видно, что вы поднаторели на описании подобных сюжетов.

— Я их не описываю, сеньор капитан, — довольно рискованно парировала диверсионный унтерштурмфюрер СС Норманния фон Криффер, — я их сотворяю.

И диверсантке еще очень повезло, что полицейский не собирался вникать в тонкости ее мстительных женских подковырок.