Антарктида. Четвертый рейх - Богдан Сушинский

Несколько раз какие-то умники из института «Аненербе»[28]и из штаба Геринга пытались просвещать его по поводу Шамбалы, инопланетных пилотов и космологической теории «полой Земли», которая как раз и нашла свое подтверждение в существовании «подземного Эдема» в Антарктиде. Но Дениц всякий раз прекращал эти попытки словами: «Я — простой моряк. Если вам нужны мои „волчьи стаи“ из „Конвоя фюрера“, вы их — коль будет на то воля самого фюрера — получите. Но я знаю, что море — это море, а берег — это берег. В том числе и берег подо льдами, именуемый „Антарктидой“. Все остальное меня попросту не интересует».

После таких ответов просветители даже не пытались скрывать своего разочарования, и Дениц был уверен, что такое же разочарование передавалось тем, кто их направлял. И кто знает, как долго это может продолжаться? Не кончится ли это противостояние тем, что однажды его тоже запишут в ненадежные, в предатели рейха или еще куда-либо?

Гросс-адмирал, конечно, старался храбриться, однако он понимал, что мнение, которое складывалось о нем у этих навязчивых просветителей, в той или иной степени влияет на его положение при «дворе» фюрера. И рано или поздно может настать момент, когда он окажется в числе таких же неугодных руководителей, в которых неожиданно для себя и многих высших чинов армии и разведки оказался шеф абвера[29]адмирал Канарис. К слову, тоже адмирал…

Каковым же было его удивление, когда Рейнхард Гейдрих, возглавлявший в то время Рейхзихерхайтсхауптамт,[30]однажды обронил:

— Вы мудрый человек, Дениц.

— Благодарю за столь высокое признание, — высокомерно ухмыльнулся гросс-адмирал.

— Среди прочего, ваша мудрость проявляется еще и в том, что, в отличие от многих других, вы не пытаетесь проникать в те тайны рейха, в которые зачастую пытаются проникнуть люди, которым это вообще-то ни к чему.

— Ну, я не думаю… — с великосветской учтивостью попытался было усомниться гросс-адмирал, однако Гейдрих затеял этот разговор не для того, чтобы они расшаркивались друг перед другом, демонстрируя наследственную воспитанность.

— Просто они становятся жертвами собственного любопытства. Фюрер, который давно считает, что о том, что на самом деле происходит в подземельях Новой Швабии, должны знать только те люди, которым доверено создавать там Рейх-Атлантиду, ценит эту вашу черту.

— И с этим стоит согласиться.

— Он ценит ее, Дениц, — продолжил свою мысль Гейдрих, — и сейчас, в связи со сложившимися обстоятельствами, это очень важно.

— К тому же я прекрасно знаю, что люди, которые имели неосторожность стать жертвами собственного любопытства, тотчас же становятся жертвами любопытства к ним сотрудников Главного управления имперской безопасности, — не упустил Дениц возможности напомнить Гейдриху и его людям, кто они есть на самом деле и как много невинной крови на их совести. Однако шефа РСХА это не шокировало.

— Но ведь вас это не касается, — как можно внушительнее произнес шеф службы безопасности СС. — Вас ведь останавливает не страх перед Гейдрихом, — поиграл желваками Гейдрих.

— Меня останавливает страх перед тем, что, погубив Третий рейх здесь, в Германии, мы погубим саму Германию, которую подо льдами Антарктиды нам уже не возродить.

— Так и доложить фюреру? — как бы между прочим поинтересовался Гейдрих.

— Так и доложите.

Начальник Главного управления имперской безопасности на какое-то время впал в мрачное глубокомыслие, а затем, еще раз удивив Деница, решительно прогундосил:

— Нет, не доложу.

— Не решаетесь? И что же вас сдерживает, позвольте полюбопытствовать, господин обергруппенфюрер?

— Можно подумать, что вы будете настаивать на этом! Вы что, не понимаете, насколько это опасно?

— Не надо бояться за меня Гейдрих, — по-великосветски холодно возмутился гросс-адмирал.

— Кто вам сказал, что я боюсь за вас, Дениц? — взорвался своим высоким фальцетом Гейдрих.

— А за кого же?

— Я не за вас боюсь, Дениц, — когда он волновался, то всегда по множеству раз повторял имя или фамилию своего собеседника. — Я, Дениц, боюсь за фюрера, который, услышав ваши, гросс-адмирал Дениц, пораженческие философствования относительно Новой Швабии, может заразиться ими, как смертоносными бациллами.

— Вот и уберегите его от этих бацилл! — насмешливо молвил гросс-адмирал, еле удержавшись от того, чтобы открытым текстом сказать ему: «Так недоносите на меня фюреру!»

— Я за будущее Рейх-Атлантиды боюсь, Дениц, — не желал выбиваться из отрепетированного им монолога начальник РСХА. — И до тех пор бояться буду, пока германским флотом командуете вы, наш непобедимый Нельсон-адмирал[31]Дениц!