Тупик либерализма. Как начинаются войны - Василий Галин

Сторонники политэкономического подхода, в свою очередь, утверждают, что в основе появления фашизма лежали не субъективные, а вполне закономерные и объективные тенденции:

«В каждом обществе в любое время существуют бациллы фашизма (тоталитаризма)… — считает У. Авнери, израильский публицист. — Носители их на обочине. Нормально функционирующая нация может держать эту группу под контролем». Действительно, как вспоминал С. Визенталь, бывший узник концлагеря: «Мир не принимал Гитлера всерьез, мир рассказывал о нем анекдоты. Мы были так влюблены в прогресс нашего столетия, в гуманность общества, в растущее согласие в мире…»{996} «Но потом что-то происходит, — продолжает У. Авнери, — Экономическая катастрофа, повергающая многих в отчаяние. Национальное несчастье, поражение. Внезапно презираемая группа «обочины» становится значимой. Она мгновенно инфицирует политиков, армию и полицию. Нация сходит с ума…»{997}

Президент США Ф. Рузвельт указывал на причины этого явления: в некоторых «странах демократия перестала существовать… (но) не потому что народам этих стран не нравится демократия, а потому что они устали от безработицы и социальной незащищенности, не могли больше видеть своих детей голодными. Люди были бессильны исправить положение… Наконец, отчаявшись, народы решили пожертвовать своей свободой, надеясь взамен получить хоть какое-нибудь пропитание»{998}.

Именно отчаяние двигало развитием политической ситуации в Германии 1930-х гг., утверждал Ф. Папен: «Народ постепенно потерял веру в способность веймарского парламента и безответственных политических партий бороться против возрастающего общественного неравенства и бедственного положения населения»{999}.

Не случайно, что «первыми приверженцами национал-социализма, — отмечал Г. Дирксен, — были выходцы из тех слоев общества, которые первыми стали жертвой инфляции и экономического кризиса»{1000}. Жители районов, «наиболее пострадавших в ходе депрессии… — подтверждал А. Буллок, — обеспечили нацистам самый большой процент голосов на выборах»{1001}. И даже американский судья Джексон на Нюрнбергском процессе был вынужден признать: «Нельзя отрицать того, что Германия, к прочим трудностям которой прибавилась депрессия, охватившая весь мир, была поставлена перед неотложными и запутанными проблемами в ее экономике и политической жизни, что требовало решительных мер»{1002}.

Апостол либерализма Ф. Хайек считал, что в этих условиях приход фюрера был неизбежен: «Еще до прихода к власти Гитлера… незадолго до 1933 г. Германия пришла в такое состояние, когда диктатура ей оказалась политически необходима. Тогда никто не сомневался, что демократия переживает полный распад и что даже… искренние демократы… более не способны демократически управлять страной. Гитлеру не нужно было убивать демократию — он воспользовался ее разложением и в критический момент заручился поддержкой тех, кому, несмотря на внушаемое им сильное отвращение, он казался единственной достаточно сильной личностью, способной восстановить порядок в стране».

Другими словами, автор библии либерализма признавал объективную неизбежность установления в Германии тоталитарного строя. Но в то же время именно Хайек являлся и наиболее бескомпромиссным критиком тоталитаризма. Попытка разрешения этого, на первый взгляд непримиримого, противоречия приводит к необходимости обратить более пристальный взгляд на ту идеологию, которую проповедовал Ф. Хайек.