Тупик либерализма. Как начинаются войны - Василий Галин

М. Льюис{1367}

Оборотной стороной «экономического бума, — отмечал А. Гринспен, — явилось стяжательство и должностные преступления…»{1368}. В качестве примера глава ФРС приводит банкротства, к которым привели финансовые махинации компании Enron (в 2001 г.) и одной из крупнейших телекоммуникационных компаний США — WorldCom (в 2002 г.), активы которой составляли 107 млрд. долл. Это было крупнейшее банкротство в истории корпоративной Америки{1369}. Одна из немецких газет писала в 2002 г.: «Список предприятий, которые в последнее время заподозрены или уже изобличены в фальсификации балансов, огромен… Не проходит и недели, чтобы не выплыло какое-нибудь новое дело». Среди них такие монстры, как: Taico, Enron, Mart, WorldCom, Global Crossing, Xerox{1370}. Всего по данным ФБР, с 2000 по 2005 г. число случаев мошенничества выросло в пять раз{1371}.

Но это была лишь надводная часть айсберга. «Сегодняшние махинации с недвижимостью, — замечал по этому поводу М. Льюис, — характеризуются тем, что они стали неотъемлемым элементом национальных институтов»{1372}. Для того чтобы описать все схемы, которые использовали финансовые институты для «хищнического кредитования», здесь просто не хватит места. Наиболее популярными были несколько: «шаровые платежи», требовавшие рефинансирования каждые 5–10 лет; схемы с отрицательной амортизацией, когда недоплаченные проценты плюсуются к основной сумме долга[191]; мошенничество кредитных брокеров; завышение стоимости жилья[192]; и.п.{1373} Но это был только начальный этап, дальше в дело вступали асы финансовых инноваций:

ТЕХНОЛОГИЯ ГРАБЕЖА

Кредиторы привлекали людей уверениями: «Заложив дом, вы сможете погасить другие кредиты — долги по кредитным картам, автомобильный кредит. И обратите внимание на низкую ставку!» Но эта ставка лишь приманка. На деле позже она окажется совсем другой…[193]Кредиторов абсолютно не интересовала платежеспособность клиентов, они выдавали кредиты всем и даже тем, кто никогда не имел возможности рассчитаться по ним. Эти кредиты получили статус низкокачественных с рейтингом «три В»[194].

Но кредиторы ничего не теряли, поскольку под ипотечные кредиты инвестиционными банками выпускались облигации, упакованные в пакеты, которые страховались в страховой компании с рейтингом «три А» (например, в American International Group Financial Products (AIG FP) созданной в 1987 г.) к этой компании предъявлялись два требования: во-первых, она не должна была относиться к банковским организациям, на которое распространялось банковское регулирование и требования к резервному капиталу, а во-вторых, она должна была иметь возможность скрывать в своем балансе нетипичные риски{1374}. После этого кредитные облигации продавались конечным покупателям.

Главной проблемой в этой схеме было получение самого высокого кредитного рейтинга «три А» для самых низкосортных облигаций «три В». Эту часть работы выполняли рейтинговые агентства. «Вся отрасль держалась на спинах рейтинговых агентств»{1375}. Или, по словам одного из инвестиционных банкиров, на «идиотизме и продажности» двух крупнейших рейтинговых агентств Standard & Poor's и Moody's[195].{1376} Впрочем, если одно из агентств проявляло твердость и не шло на компромисс, инвестиционный банк мог обратиться к его конкуренту и там за хорошие деньги получить желаемый рейтинг для своих низкосортных облигаций.

«На помощь» рейтинговым агентствам пришли инвестиционные банки со своими инновационными финансовыми инструментами, основанными главным образом на дефолтных свопах. На их основе Goldman Sachs изобрел настолько сложную и маловразумительную ценную бумагу, что в ней не могли разобраться ни инвесторы, ни рейтинговые агентства: синтетические CDO (облигации обеспеченные долговыми обязательствами)[196]. На деле за синтетическими CDO не было ничего кроме дефолтных свопов[197]. Рынок «синтетических» бумаг снял все ограничения на размер риска, связанного с выдачей низкокачественных ипотечных кредитов{1377}. «Мы искали рычаг…, — писал один из инвесторов, — и тут появилось CDO»{1378}.