Тупик либерализма. Как начинаются войны - Василий Галин

Пример невыполнимых социальных обещаний дают гарантии социальной системы США: перед Соединенными Штатами, как и большинством других развитых стран мира, стоит проблема пирамиды социального страхования, которая в США получила даже собственное название — «пенсионного цунами»{1508}. Doomsday, по мнению исследователей, должен наступить с достижением пенсионного пика поколением бэби-бумеров[213]. С 2011 г. они начинают достигать пенсионного возраста и получают право на выплаты по социальному страхованию и Медикэр{1509},[214]. Однако уже в 2011 г. Р. Нови-Марке из Чикагского университета и Д. Раух из северо-западной Школы управления Келлогга, подсчитав общую пенсионную задолженность для всех 50 штатов, пришли к выводу, что большинство из них окончательно сломлены и находятся на грани банкротства{1510}.

Существование этой пирамиды не было секретом: «Как нация мы возможно уже пообещали будущим поколениям пенсионеров то, что мы не в состоянии будем выполнить», — отмечал А. Гринспен на слушаниях в бюджетном комитете еще в 2004 г.{1511}. «Поколение бэбибумеров и Great Generation поставляет экономическую катастрофу своим детям», — утверждал в те же годы Л. Котликофф, экономист Бостонского университета и соавтор книги «The Coming Generation Storm…»{1512}. «Я отчаянно пытался объяснить людям значение этого, для нашей страны, наших детей и наших внуков», — говорил Генеральный контролер (главный бухгалтер) американского правительства Д. Уокер{1513}. А П. Петерсон, комерцеекретарь в правительстве Р. Никсона, даже написал книгу «Как Демократическая и Республиканская партии банкротят наше будущее».

Тревога сквозила и в словах бывшего главы Федерального резерва. Ее источником, по словам А. Гринспена, стало нарастание партийного радикализма между республиканцами и демократами: «Голоса при обсуждении законопроектов распределяются теперь не в соотношении 60% к 40%, как раньше, а в пропорции 95% к 5%. В итоге принимаемые законы стали сильно партийными»{1514}. Эксперт в области выборов Н. Орнстейн отмечает, что раньше «член другой партии воспринимался как личный друг, с которым г есть определенные разногласия… А сегодня (2008 г.) представителей иной партии воспринимают не как соперников, а как врагов. Очевидно, что врага следует уничтожить. Это создает совершенно иную динамику отношений»[215]. Непримиримое столкновение между демократами и республиканцами по вопросу повышения потолка государственного долга в июле 2011 г., грозящее, по словам президента Обамы, армагеддоном мировой экономике, наглядно демонстрировало уровень радикализации политической ситуации в США.

Ключевым вопросом стал вопрос власти. Об этом после поражения на ноябрьских 2006 г. выборах заявил бывший лидер республиканского большинства в палате представителей Дик Арми: его партия пришла к власти в 1994 г. с идеями «как преобразовать правительство и вернуть американскому народу деньги и власть. Однако со временем инновационная политика и «дух 1994 года» были вытеснены узкими взглядами недальновидных бюрократов. Их волновал другой вопрос, как удержать политическую власть»{1515}. Ситуацию отягощает тот факт, считает Гринспен, что «власть стала пугающе несостоятельной». В этих условиях вопрос, кому принадлежит власть, приобретает особую остроту. «Возможно, этот вопрос стоял бы не так остро в условиях мира на Земле… (но) ситуация, — отмечает Гринспен, — изменилась. Теперь чрезвычайно важно, кто держит бразды правления»{1516}. В наше кризисное время, как и в начале 1930-х гг., действительно становится принципиально, «чрезвычайно важно», какую из альтернатив развития выберет Америка в XXI в. и куда она поведет за собой остальной мир…