Счастливый город. Как городское планирование меняет нашу жизнь - Чарльз Монтгомери

Легко поддаться умозрительной эйфории по поводу автоматизированных транспортных средств. Но вернемся в Париж, где Эрик Бриттон напомнил мне об одном особом преимуществе старого доброго велосипеда^[393]. Если я хочу быть возле Триумфальной арки до заката, способа быстрее, чем Vélib, просто нет. В мегаполисах средняя скорость движения велосипедистов практически такая же, как у автомобилей: ведь велосипедисты занимают очень мало места.

Бриттон проверил, хорошо ли накачаны шины на втором велосипеде. Всё отлично. Он отрегулировал сиденье. Хорошо. Я воспользовался своей кредитной картой, получил велосипед, и мы влились в парижский дорожный поток, без шлемов, как и остальные. Я последовал за Бриттоном по узкому переулку, а затем мы выехали на бульвар Пор-Руаяль, где начался дорожный ад. Такси неслись мимо нас как сумасшедшие. Автофургоны и мотоциклы хаотично перестраивались. Тормоза автобусов визжали. Поначалу я растерялся, мне стало не по себе. Меня предупреждали о патологической агрессии парижских водителей, и не зря.

К счастью, мы с Бриттоном были не единственными, кто путешествовал на двух колесах. Вокруг нас оказалось несколько десятков людей на велосипедах Vélib. Водителям автомобилей приходилось с нами считаться. Они были вынуждены дать нам место. В своей книге «Смерть и жизнь больших американских городов» Джейн Джекобс писала о «балете» на оживленных тротуарах, когда прохожие встречаются взглядом и пытаются обойти друг друга. Я ощущал схожую заряженную динамику на парижской проезжей части. Автомобили, автобусы, велосипедисты ехали вперемешку, и никто из нас не мог быть уверен, что ждет впереди. Все мы должны были чутко прислушиваться к ритму асимметричного потока. В атмосфере сдерживаемой ярости узких улиц мы были вынуждены маневрировать в танце дорожного движения. Но благодаря тому, что число велосипедистов значительно увеличилось, езда на велосипеде в Париже становится безопаснее. В первый год действия Vélib больше людей начали пользоваться этим транспортным средством, и число ДТП с участием велосипедистов возросло, но число ДТП на душу населения снизилось^[394]. Ситуация повторяется во всех городах: чем больше людей на велосипедах, тем безопаснее для них улицы, по крайней мере отчасти, так как водители управляют автомобилями внимательнее и осторожнее, если знают, что на дороге могут оказаться люди на «двухколесных конях». Свою роль сыграл эффект критической массы^{[395], [396]}.

Взмахом руки я попрощался с Бриттоном и, выехав на улицу Монж, направился к набережной Сены.

Во время сигналов светофоров и при перестроении по полосам я через ветровые стёкла и щитки шлемов краем глаза ловил поворот головы, кивок, напряженные плечи — все сигналы, позволяющие понять намерения водителей. Я занял свое место в потоке. Подавая знаки рукой, указывая направление, занимая открывающиеся просветы, я продолжил путь к набережной. Я всё еще ехал на закате, когда уходящее солнце окрасило шиферные кровли в нежно-розовый цвет. Я направился к площади Бастилии и Июльской колонне, воздвигнутой в память о революции 1830 г. Вершину бронзовой колонны венчает позолоченный «Гений свободы» работы Огюста Дюмона: он застыл то ли в прыжке, то ли в полете и протягивает к небесам разорванные цепи. От его крыльев отражались последние лучи закатного солнца. У основания монумента — вращающийся водоворот из сигнальных огней автомобилей. Я влился в него, усердно крутя педали, чтобы держать ритм с такси, туристическими автобусами и мотоциклами.

Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Я чувствовал себя свободным, как Роберт Джадж на зимней прогулке.

Должен признаться: несмотря на все удивительные впечатления от поездки, такой способ передвижения не подходит большинству людей. Чтобы ехать на велосипеде в потоке городского транспорта, нужно быть сильным и подготовленным физически. Необходимы отличное чувство равновесия и хорошее зрение. Например, у детей и пожилых периферическое зрение^[397] хуже, чем у здоровых взрослых, к тому же они хуже оценивают скорость движущихся объектов. А главное, необходима высокая стрессоустойчивость^[398]. Даже у видавших виды велосипедистов в крови присутствует бета-эндорфин, медиатор нервной системы, вызывающий чувство эйфории и обнаруженный в крови людей, занимавшихся банджи-джампингом^[399] и катавшихся на «американских горках». Не говоря уже о смеси кортизола и адреналина — гормонов стресса, очень полезных в экстренных ситуациях, но опасных, если они находятся в крови долгое время. Как однажды отметил профессор биологии Роберт Сапольски, чтобы понять разницу между «хорошим» и «плохим» стрессом, стоит вспомнить, что поездка на американских горках продолжается три минуты, а не три дня. Длительное катание на таких аттракционах становится не только менее веселым, но и опасным для организма. Лично мне нравятся американские горки, я с удовольствием принял вызов и прокатился по Парижу на велосипеде. Но то, что хорошо для меня — мужчины сорока с небольшим, которому не чужд дух авантюризма, — явно не подойдет моим маме, брату или ребенку.