Тупик либерализма. Как начинаются войны - Василий Галин

«С другой стороны, — продолжал У. Черчилль, — троцкисты, сейчас уже почти полностью отрезанные от московских источников финансирования, выступают как отдельная сила… Так называемые коммунистические беспорядки во Франции главным образом должны быть отнесены на счет троцкистской секции. Во Франции достоверно и открыто заявляется о том, что финансирование, от которого зависит Троцкий, идет не из Москвы, а из Берлина…»{560}.

Сразу после победы «Народного фронта» развернулось массовое движение рабочих за осуществление его программы. В поднявшейся волне забастовок участвовало не менее 2 млн. человек. Рабочим сочувствовали мелкие торговцы, которые в кредит отпускали им продовольствие. В цехах организовывались бесплатные концерты артистов. Часто над бастующими фабриками развевались красные флаги. Все это оказывало сильнейшее психологическое влияние на хозяев предприятий. Один из современников отмечал: «Руководителям предприятий… казалось, что они живут в нереальном мире, в кошмаре».

Парламент тем временем принял ряд социальных законов, вводивших: оплачиваемый ежегодный отпуск; право на заключение коллективных договоров; 40-часовую рабочую неделю; ассигнования на общественные работы для безработных; повышены жалованье госслужащих и пенсии. Кроме этого в пользу крестьян было создано Национальное зерновое управление и введены твердые цены на сельхозпродукцию, установлены пособия для сельских жителей; введены льготные кредиты для мелких торговцев и ремесленников и запрещена распродажа за долги их имущества, и т.д. В последующие месяцы была проведена налоговая реформа, которая вводила повышенное налоговое обложение крупных доходов и наследств, превышавших 75 тыс. франков, а также частичная национализация предприятий военной промышленности. Кроме того, была осуществлена реформа Французского банка, который был поставлен под государственный контроль, и создана Национальная служба железных дорог. Наконец, был принят закон о запрещении и роспуске военизированных мятежных лиг{561}. Последние правда быстро преобразовались и продолжили свою деятельность. Так, «Боевые кресты» стали Французской социальной партией, официально отмежевались от фашизма и заявили о поддержке идеалов республики{562}.

Против инициатив Народного фронта выступил крупный капитал, организовав саботаж принятых законов. Предприниматели дезорганизовывали производство, отказывались от заключения коллективных договоров, увольняли профсоюзных активистов. В 1936 г. возникла чисто фашистская организация — Французская народная партия — Дорио. А в следующем году было создано реакционно-экстремистское «Социальное движение революционного действия» — Делонкля[68], под покровительством представителей высшего военного командования Франции — маршалов Петэна и Ф. д Эспере.

Но наиболее эффективным средством борьбы с Народным фронтом стало «бегство капиталов» за рубеж. По данным министра финансов В. Ориоля, за короткий срок из французской финансовой системы было изъято около 60 млрд. франков, из них переведено за границу 26 млрд. Всего же за 1936–1937 гг. за границу было переведено не менее 100 млрд. франков. Уже летом 1936 г. резко сократился золотой запас Французского банка[69]. Все это привело к быстрому сокращению ресурсов казначейства: в июне 1936 г. они упали до 10 млрд. франков. И в то же время принятие обширной социальной программы, напротив, настойчиво требовало значительного увеличения государственных расходов. В первые же дни деятельности правительства Народного фронта его ежедневные расходы составляли не менее 200 млн. франков, а в последующем возросли еще более. Возник и все более возрастал дефицит бюджета{563}.

Правительство Народного фронта, по сути, становилось жертвой собственной политики, свойственной, впрочем, всем европейским социал-демократам того времени. Оно осуществляло социалистические преобразования, но при этом любой ценой стремилось сохранить прежнюю политэкономическую систему. Как следствие социальные расходы быстро обгоняли стремительно сокращающиеся госдоходы. При этом правительство отвергло предложения ФКП о высокопрогрессивном налогообложении крупных состояний и доходов, и судебной ответственности за «бегство капиталов», как мер, покушавшихся на право частной собственности. Правительство Л. Блюма шло традиционным путем, сохранив «справедливую налоговую систему», повысив учетную ставку с 3 до 5% и введя льготные условия государственных внутренних займов. Ж. Кайо назвал политику Блюма «лилипутским рузвельтизмом»{564}.

Между тем государственный долг за год вырос на 16 млрд. франков, в поиске денег правительство было вынуждено пойти на девальвацию франка, сократив его золотого содержание на 30%. Последовавший рост инфляции фактически свел на нет проведенное летом повышение заработной платы. Нарастание трудностей продолжалось. Для осуществления самых необходимых социально-экономических программ до конца 1937 г. необходимо было изыскать, по меньшей мере, 30 млрд. франков{565}.

В середине февраля Блюм объявил о «приостановке» программы Front Populaire, для того чтобы снизить растущие общественно-государственные расходы. Вскоре после этого французское правительство взяло в Англии заем на сумму 40 млн. фунтов. 16 марта полиция открыла огонь по коммунистам в Клиши: пять человек было убито и более двухсот получили ранения{566}. В июне 1937 г. Л. Блюм потребовал предоставления правительству чрезвычайных полномочий. Предполагалось ввести строгий контроль за переводом капиталов за границу и потребовать от владельцев промышленных предприятий обязательно вкладывать часть своих прибылей в развитие производства. Сенат отверг этот план, это привело к отставке кабинета Блюма 21 июня{567}.

Новое правительство Народного фронта — Шотана предусматривало увеличение налогов, причем около двух третей этой суммы шло за счет ряда косвенных налогов. Кроме того, было объявлено о повышении железнодорожных тарифов и о проведении второй девальвации франка. Какого-либо ограничения «бегства капиталов» новые чрезвычайные меры не предусматривали. Они были сразу одобрены палатой депутатов и сенатом. Однако умеренных пролиберальных мер кабинета Шотана, с одной стороны, было недостаточно для удержания капитала, а с другой — они приводили к резкому ухудшению положения широких масс. Положение обострилось с началом, во второй половине 1937 г., очередного витка мирового экономического кризиса, что привело к дальнейшему снижению промышленного производства и росту безработицы. В этих условиях нападки правых сил принимали все более ультимативный характер. Они требовали отмены закона о 40-часовой рабочей неделе, отказа от социальных реформ, полного разрыва с ФКП, решительной борьбы против стачечников. Правительство Шотана поддержало эти требования, идя тем самым на прямой отказ от программы Народного фронта. В ответ фракции ФКП и СФИО отказали Шотану в поддержке, и в январе 1938 г. он вынужден был уйти в отставку{568}.