Русское экономическое чудо: что пошло не так? - Сергей Алексашенко

Если посмотреть на данные МВФ о глобальной фискальной нагрузке на экономику (отношение всех доходов государства к ВВП) или на данные Всемирного банка о налоговой нагрузке на бизнес (отношение всех нормативных платежей, уплачиваемых компаниями, включая социальные взносы, но не включая НДС, акцизы и налоги с продаж, к прибыли предприятий до налогообложения), нельзя сказать, что налоговая нагрузка в России является запредельно высокой. Россия скорее середнячок. На графике 15 хорошо видно, например, что совокупная налоговая нагрузка на экономику в таких странах, как Турция и Израиль (с высокой долей оборонных расходов) или Польша и Эстония (лидеры постсоциалистической трансформации), выше, чем в России. Да и из развитых стран налоговая нагрузка ниже, чем в России, зафиксирована лишь в США и Ирландии. Можно говорить о том, что в странах-конкурентах (Китае, Бразилии, Мексике) совокупная налоговая нагрузка несколько ниже, чем в России, но во-первых, у этих стран нет таких запредельно высоких военных расходов, как в России, и во-вторых, у каждой из них нагрузка на прибыль предприятий существенно выше, чем в России.

График 15.

Доля государственных доходов в ВВП и отношение нормативных платежей предприятий к прибыли до налогообложения, 2017 г. (%%)

Но, анализируя налоговую нагрузку на российскую экономику, с одной стороны, нельзя забывать, что более четверти фискальных доходов государства (26,7 % в среднем за 2006–2015 годы) составляли так называемые нефтегазовые доходы, которые концентрируются в одном секторе промышленности и в значительной мере являются налогом на экспортную выручку, и если эту часть фискальных доходов вывести за скобки, то оставшийся уровень налоговой нагрузки на экономику едва превысит 24 %, то есть окажется на уровне Вьетнама. С другой стороны, нужно помнить, что существенная часть российской экономики работает в “серой зоне”, то есть не платит налоги вообще или платит их по минимуму. Если верить Росстату, доля “серой экономики” в России составляет около трети, и если принять гипотезу, что в этом секторе налоги не платятся вообще, то получается, что рассчитанный МВФ показатель отношения государственных доходов к ВВП нужно увеличить в полтора раза, чтобы понять реальное положение дел.

Не знаю, что читателю больше нравится – 36 % от ВВП (без учета нефтегазовых доходов) или 44 % (включая их), но мне хорошо понятно, что сам по себе уровень налоговой нагрузки на экономику не является ключевым фактором ее конкурентоспособности. Посмотрите на график. Выше уровня 44 % ВВП находятся Германия, Австралия, Швеция, Дания – кого из них вы готовы назвать неконкурентоспособной экономикой? Из моего личного опыта общения с иностранными бизнесменами, с руководителями крупнейших мировых корпораций я хорошо понимаю, что налоговые ставки являются далеко не самым главным критерием при принятии инвестиционных решений.

Перечисленные четыре проблемы налоговой системы и то, как государство подходит к их решению, говорят мне о том, что российская налоговая система не справляется со своими функциями, а государство, вводя налоговые новации, движется в прямо противоположную сторону, что не предполагает решения проблем в обозримом будущем. Поэтому назвать такую систему справедливой и идеальной я не могу.

Несомненно, снижение налоговой нагрузки (хотя речь об этом ни Минфин, ни Минэкономики не ведут)^[43] могло бы сделать жизнь компаний, работающих в России, несколько легче, а дивиденды, получаемые их собственниками, несколько выше. Но никакие изменения в налоговой системе, особенно те, которые любит Минфин, от которых бюджет немного выигрывает, а налоговые правила усложняются, не смогут компенсировать главный конкурентный недостаток российской экономики – незащищенность прав собственности, ставшую результатом разрушения политических институтов в стране.