Рыночные силы - Ричард Морган

В столь ранний час в воскресенье этажи шорновской высотки выше первого зияли чернотой, даже блокировку еще никто не отключил. Крис набрал охрану, и та пропустила его, ничего не спросив, даже не выказав удивления. С горечью он подумал, что, видимо, это не такой редкий случай и сотрудники «Шорн» приезжают на работу до рассвета даже в выходные.

Сперва он хотел отправиться в номера для гостей, но передумал. За окном светало. Просто так он не уснет. В итоге отправился на лифте на пятьдесят третий этаж, пересек тускло освещенные коридоры, где лампочки светили в режиме ожидания, и оказался в своем офисе.

Телефон на столе уже мигал, возвещая о непрочитанных сообщениях.

Крис проверил – все они были от Карлы, он их стер. Какое-то время держал палец на кнопке, собирался взять трубку, но так и не поднял. Затем он потянулся к кнопке управления светом на инфомодуле, но передумал. Тишина предрассветных часов, в которую был окутан офис, успокаивала – Крис будто оказался в детском укромном уголке. Под щекой лежала подушка, а будильник показывал, что до подъема целый час. С выключенным светом он словно попал в междумирье – здесь не надо принимать решений, не нужно двигаться вперед, здесь ему уютно. Такое состояние не могло длиться вечно, но пока оно не ушло…

Крис перевел телефон в беззвучный режим, достал из встроенного посудного шкафа одеяло, миновал островок из кофейного стола с диваном, скинул пиджак, наплечную кобуру и ботинки, опустился на софу в углу. Накрывшись одеялом, он лежал и глазел на белый рельефный потолок, ожидая, когда его окрасит утренним светом.

Внизу на ресепшн охранник помоложе сослался на то, что ему нужно в туалет, и отправился этажом выше. Толкнув вращающуюся дверь, он прошел в кабинку туалета, заперся и достал телефон.

Он недолго колебался, затем скривился и набрал номер.

Рядом с широкой кроватью, застеленной серым постельным бельем, в мягком голубом свете торшера замурчал телефон. Огромное панорамное окно на одной стене было поляризовано до черного. На столике у подоконника, рядом с экраном, где в серых, черных и голубых цветах отражался ход игры, стояла шахматная доска с резными фигурами. По всей комнате на постаментах, прячась в тени, возвышались скульптуры в греческом стиле. Телефонный звонок проникал сквозь броню сна – под простыней заворочались две сплетенные в объятьях фигуры. Луиза Хьювитт высунула голову, дотянулась до трубки и прижала ее к уху. Она бросила на часы злой взгляд.

– Не дай бог, они разбудили меня по пустякам, мать их.

Выслушала торопливые извинения на другом конце, но глаза не закрыла. Извернувшись, она выбралась из-под одеяла и оперлась на локоть.

– Нет, хорошо, что вы мне позвонили. Да, это мои слова. Да, необычно, согласна с вами. Конечно. Нет, я не забуду. Спасибо.

Сжимая трубку, она перевернулась на спину и устремила мечтательный взгляд на лазурный потолок. Ее голос прозвучал задумчиво:

– Крис только что приехал на работу один. На такси. Половина пятого утра в воскресенье. Похоже, он не ложился.

Худощавая фигура рядом с ней заворочалась – человек полностью проснулся.

Крису снова снился супермаркет, только на этот раз он наблюдал за всем снаружи. На парковке царило безумие – неописуемое количество машин, не продохнуть. Авто стояли повсюду, словно раскатившиеся леденцы всех цветов радуги, и они постоянно двигались – курсировали, парковались, выезжали с парковки. Крис никак не мог пробраться сквозь этот балет роботов. Стоило ему сделать шаг по направлению к супермаркету, где в ярком свете бродили люди, как путь преграждала машина – визжа тормозами, она резко останавливалась перед ним. Ему приходилось постоянно их обходить, а время утекало. Люди в супермаркете не знали. Они затоваривались продуктами – сморенные теплом и разнообразием, ничего не чувствовали и не представляли, что их ждет.

На крыше металлические трубы стонали и клацали, протестуя, когда олень качал головой.

И тут он заметил, что все машины пустые. Никто не сидел за рулем, не складывал покупки в багажник – ни одного покупателя. Никого. Все были внутри. Все, мать их, затоваривались.

Крис добрался до двери и попытался открыть ее, но она была запечатана листом ударопрочной пластмассы и тяжелой стальной цепью. Он принялся колотить по стеклам, кричать, но его никто не слышал.

Раздались выстрелы, и стекло задрожало у него под рукой. Как всегда, они буравили барабанные перепонки, будто настоящие сверла.