Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

– Это более чем очевидно, – промолвила Юнона, и в ее синхронизированном голосе прозвучали явные саркастические нотки.

Не обратив внимания на колкость, Данте продолжил своим рассудительным, как обычно, тоном.

– До сих пор колдуньи не использовались в наступательных операциях такого масштаба, но после успеха на Гьеди Первой не исключена возможность, что хретгиры захотят повторить и закрепить успех.

– Их атака показала, насколько мы уязвимы, – сказал Агамемнон. – Роботы взаимозаменяемы в отличие от наших органических мозгов.

Аякс пришел в такую страшную ярость, что система жизнеобеспечения едва справлялась с подачей нужного количества энергии в электропроводящую питательную жидкость. От злости титан вовсе лишился дара речи.

– Но разве колдунья не погибла сама, убив Барбароссу и дюжину неокимеков? – спросил Ксеркс. – Это было самоубийство. Вы думаете, что они захотят его повторить?

– То, что ты трус, Ксеркс, не значит, что люди дикого типа не станут жертвовать жизнью, – возразил Агамемнон. – Одна эта колдунья обошлась нам в семь неокимеков, не говоря уже о гибели Барбароссы. Это невосполнимая потеря.

Прожив тысячу лет, в течение которых пали миллиарды и миллиарды человек (многие от рук самого Агамемнона или при его попустительстве), генерал-кимек искренне поверил в то, что его самого смерть не настигнет никогда. Из всех первых титанов ближайшими его друзьями были Барбаросса, Юнона и Тлалок. Именно они вчетвером посеяли семена восстания. Остальные титаны появились позже, присоединяясь к их хунте по мере необходимости.

Несмотря на древность тех первых воспоминаний, генерал титанов до сих пор очень живо представлял себе Барбароссу в его прежнем человеческом облике. Вильгельм Йейтер был человек с тощими руками и ногами, сутулый, широкоплечий, с впалой грудью. Хотя некоторые утверждали, что на него противно смотреть, таких проницательных глаз, как у него, Агамемнону не приходилось видеть ни у кого. Кроме того, Барбаросса был непревзойденным гением программирования.

С волчьей одержимостью Йейтер принял вызов – свержение Старой Империи, он потерял покой, не спал неделями, но сумел решить неимоверно сложную задачу. Йейтер целиком посвятил себя этой задаче и до тех пор, пока не понял, как создать сложную программу, которая послужила бы целям мятежа. Внедрив человеческие амбиции и честолюбивые замыслы в машинный разум и в компьютерные сети, он заставил машины захотеть участвовать в перевороте.

Правда, позже Омниус сумел развить дальше эту машинную амбициозность.

Обладая редким даром предвидения, Йейтер включил в программу страховку – введя запрет на причинение вреда кому-либо из титанов. Агамемнон и его друзья оставались до сих пор живы только благодаря Вильгельму Йейтеру – Барбароссе.

И вот теперь колдуньи убили его. Эта мысль пульсировала в мозгу, не давая улечься праведному гневу.

– Мы не можем оставить это преступление безнаказанным, – заговорил Аякс. – Нам надо отправиться на Россак, убить там всех женщин, а планету превратить в обугленный шар.

– Дорогой Аякс, – нежным голосом заговорила Юнона, – надо ли мне напоминать тебе, что одна такая колдунья убила Барбароссу и семерых неокимеков в придачу?

– Вот как? – Голос Аякса загремел от едва сдерживаемой гордости. – Я сам, своими руками истребил весь род людской, всю эту человеческую плесень на Валгисе. Вместе мы сумеем справиться с несколькими колдуньями.

Агамемнон резко перебил Аякса:

– Повстанцы Валгиса были сломлены до того, как ты начал их убивать, Аякс. Колдуньи – это совсем другое дело.

Тягучим, скучным голосом заговорил Данте:

– Омниус никогда не санкционирует полномасштабное нападение. Слишком велики будут расходы. Я уже провел предварительный анализ и сделал кое-какие расчеты.

– Тем не менее, – сказал Агамемнон, – было бы величайшей тактической ошибкой позволить этому поражению остаться без последствий.

После нескольких секунд томительного молчания слово взял Ксеркс.

– Так как нас, титанов, осталось всего пятеро, мы ни за что не должны действовать вместе. Подумайте, насколько велик будет риск.

– Но если мы все вместе полетим на Россак и уничтожим колдуний, то опасность будет устранена, – возразил Аякс.

Юнона презрительно фыркнула, потом заговорила:

– Я вижу, Аякс, на подставке твои мозги, но не вижу, чтобы ты ими пользовался. Может быть, тебе стоит сменить в емкости электрожидкость? Колдуньи доказали, что могут истреблять нас, а ты собираешься бросить против них кимеков, подвергнув их величайшей опасности? Это все равно что овцам самим броситься под нож мясника.

– Мы можем воспользоваться помощью флота роботов, который совершит атаку с орбиты, – вставил Данте. – Нам не придется рисковать лично.

– Нет, это наше личное дело, – зарычал Аякс. – Убит один из титанов. Мы не станем направлять в отместку машинный флот с другого конца Вселенной. Так воюют только трусы, пусть даже мыслящие машины называют такой способ ведения войны эффективным.

– Здесь есть место для разумного компромисса, – задумчиво произнес Агамемнон. – Юнона, Ксеркс и я можем набрать добровольцев кимеков и отправиться на Россак вместе с машинами. Этого будет достаточно для нанесения удара возмездия.

– Но я не могу лететь с вами, Агамемнон, – заявил Ксеркс. – Мы с Данте по горло заняты здесь. Уже почти готов величайший монумент на Форум-Плаза. Мы только что приступили к сооружению памятника Барбароссе.

– Вы начали как раз вовремя, – язвительно заметила Юнона. – Думаю, Барбароссе очень понравилась бы ваша идея.

– Ксеркс прав, – вступился за незадачливого титана Данте. – Сейчас в самом разгаре работы по сооружению фриза в честь вице-короля титанов. Фриз заложен на склоне холма близ столичного центра. У нас есть, конечно, надсмотрщики и руководители рабочих команд, но за ними тоже нужно постоянное наблюдение. Если этого не сделать, расходы могут сильно возрасти, и мы не уложимся ни в сроки, ни в смету…

– Учитывая недавнюю аварию со своей собственной статуей, Аякс, несомненно, ближе всех знаком с проблемой, – подытожила спор Юнона. – Почему бы ему не остаться на Земле вместо Ксеркса?

Аякс взревел от ярости:

– Я не останусь здесь, когда другие отправятся добывать себе славу!

Но Агамемнон был непреклонен:

– Ксеркс, ты полетишь с нами. Аякс останется здесь, чтобы наблюдать за ходом работ вместе с Данте. Вы сделаете это в память о нашем друге Барбароссе.

Ксеркс и Аякс возражали оба, но Агамемнон был их вождем. Он в течение столетий распоряжался жизнью и смертью всех остальных титанов.

– Ты сможешь убедить Омниуса дать разрешение на такую экспедицию, любимый? – спросила Юнона, пользуясь своим положением.

– Хретгиры на Гьеди Первой не только убили нашего друга, они уничтожили и новое воплощение Омниуса, его последнюю инкарнацию, лишив всемирный разум возможности получить от него новые усовершенствованные данные. Много лет назад, когда Барбаросса изменил исходную программу компьютерной сети, он вложил в машинный разум частицу своего «я», и этого оказалось достаточно для того, чтобы у машин появился вкус к завоеваниям. Думаю, что Омниус также пожелает отомстить хретгирам за поражение.