Зона заражения-2 - Александр Афанасьев

– Для начала – вы не расплатились за оружие.

– Перестаньте. На Востоке сделка выполняется только в случае, если у обеих сторон есть средства заставить ее исполнить. Но поскольку я цивилизованный человек – здесь играет роль и моя заинтересованность. Мои интересы вам известны.

…

– Мне интересен контроль станций Нарынского каскада, пока что они у вас в руках… но это пока, потому что без денег вы его очень быстро утратите. Мне интересны поставки оружия, бытовой техники, автомобилей, одежды из Китая и зачетные схемы за электроэнергию. Наконец, мне интересно сделать Халифат чем-то иным, нежели то, что он представляет собой сейчас. Есть что-то, что вы можете сказать в ответ?

– Есть.

…

– У русских есть поговорка – «Не рой другому яму, сам в нее попадешь». Понимаете?

– О, да. Только это не яма. Это – трамплин. Для меня. Для вас.

Амир Ислам наклонился вперед.

– Неужели вам не хочется стоять у истоков нового государства, а? Неужели вам не хочется вершить судьбы миллионов?

– Я предпочитаю наличные.

– Бросьте. Вы такой же, как и я. Только потому я с вами и разговариваю.

К соглашению мы пришли быстро. Моя доля оставалась прежней. Доля Крайса в нашем СП переходила к амиру Исламу.

– Как вы это сделаете? – спросил я, когда договоренность была скреплена рукопожатием, руки были жирными от бараньего жира.

– Не имеет значения. Я предъявлю вам надлежаще оформленные документы на свою долю. Как я их получу – мое дело. После чего мы продолжаем работать. И по Китаю, и по Нарынскому каскаду.

– Вы не боитесь Китая?

– Нет.

– Хорошо… – сказал я, – договорились. Только я расскажу вам одну историю.

Амир Ислам откинулся назад, на подложенные под спину подушки, в его глазах появилась настороженность – впервые за все время нашего разговора.

– Интересно было бы послушать.

– Это было давно. Далеко. В другой стране и даже, наверное, в другом мире. В этом мире была одна большая страна, у нее было двенадцать авианосцев, и она решала все. Были у нее и друзья… робкие, но все же друзья. И было у нее то, что позволяло ей решать проблемы куда эффективнее авианосцев. Это компьютеры. Мобильные телефоны. Электронные сети. Виртуальный мир, который она создала много десятилетий назад и которым пользовались и ее друзья, и ее враги. Можно было говорить сколько угодно о том, что ты ненавидишь эту страну, но для того, чтобы донести свой голос до миллионов, приходилось выходить в эту сеть и использовать ее. И тогда эти слова волей-неволей звучали как-то лицемерно. Нельзя было говорить, что ненавидишь эту страну, и в то же время пользоваться изобретенными ею мобильным телефоном и компьютером, смотреть ее фильмы и слушать их музыку.

…

– …У этой страны было много друзей, но среди них почти все были трусами. И их сила ничего не значила, поскольку они были трусами. Они не были готовы ни убивать, ни умирать за то, что они считали правым. Были у нее и новые друзья… они не были трусами, они были слабыми и своекорыстными. Короче говоря, друзья этой страны все как один были не те, с которыми встанешь спиной к спине в бою. Но эта страна была так сильна и так велика, что даже с такими друзьями все равно была главной в мире.

…

– …Весь остальной мир – а это три четверти населения земли – ничего не мог сделать. Он мог верить и мог не верить, он мог быть каким угодно смелым и каким угодно многочисленным. Но если прилетали дроны из этой страны – механические убийцы, – никто и ничего не мог с этим поделать. Да, по сути, и они жили так, как жила эта страна. Были государства, государственные границы, армии, полиции, президенты, парламенты. Они играли в игру, в которой не могли выиграть никак. Но все равно продолжали играть.

Но была еще одна страна. Эта страна когда-то была даже сильнее, чем та, первая. Но она неожиданно потерпела поражение, и не в войне, а потому что ее людям сказали, что сражаться больше не надо, что вокруг мир. Они поверили… и оказались жестоко обмануты. Но в отличие от многих других они не смирились, не забыли, не опустили руки. Это был храбрый и сильный народ, он создал самое большое по территории государство мира, а простой народ сделать этого не смог бы. Но самое главное – этот народ регулярно рождал гениев, и еще в нем было много не то чтобы гениев, но умных, хитрых, храбрых и злых людей. Пусть их было не большинство, но их было достаточно, чтобы возглавить и повести борьбу. И они хорошо знали, как разрушаются государства, потому что сами видели это и испытали это. Им больше некуда было отступать, и они больше ни во что не верили – потому могли делать все, что угодно. А страна, которая заправляла всем, – у нее было слишком много трусливых друзей, слишком много бесполезной территории и слишком много наивной веры. Они верили в людей, потому что не переживали того, что пережила вторая страна.

…

– Вторая страна начала объединять вокруг себя недовольных, и недовольных оказалось слишком много. Слишком много. Люди этой страны, когда приходили куда-то, не говорили, а слушали. И им высказывали все беды, которых накопилось слишком много. То тут, то там можно было найти миссионеров из этой страны, и все больше людей к ним прислушивалось.

…

– Один из таких миссионеров жил на Ближнем Востоке. В городе, который назывался Бейрут. Точнее, он не жил там постоянно, но имел там недвижимость и проводил там много времени, вращаясь в кругах делового мира Бейрута и всего Ближнего Востока. А Бейрут был перекрестком миров, своего рода Лас-Вегасом арабского мира, потому что там были казино и множество доступных женщин…

…

– …И так получилось, что у этого человека была дочь. А у одного из столпов делового мира Бейрута был сын…

…

– …Дела тех дней давно покрыты радиоактивным пеплом… мы никогда не узнаем точно, что происходило тогда. Скорее всего, они познакомились еще в очень юном возрасте… она была на десять лет младше его. Он был правоверным мусульманином, когда они познакомились, но не слишком усердным в вере, а она была христианкой. Точнее, православной, как некоторые сирийские общины… но при этом и в ее семье веры было мало. Они начали общаться друг с другом… и, скорее всего, он полюбил ее по-настоящему, пусть она и была христианкой. А вот она вряд ли когда-то его любила по-настоящему…

Амир Ислам слушал с непроницаемым лицом.

– …Скорее всего, обе семьи были тайно заинтересованы в браке. Хотя мусульманин теоретически не мог взять в жены христианку – в Бейруте эта проблема была решаема: просто христианка принимала ислам и устраивала свою жизнь. Молодой человек начал учить свою избранницу исламу, в который сам не особо верил. И ни он, ни его семья не поняли, что произошло на самом деле…

…

– …Так получилось, что она уверовала по-настоящему и тайно приняла самый радикальный вариант ислама – ваххабизм. Вероятно, это произошло по причине юношеского радикализма… к сожалению, в народе, которому она принадлежала, издревле была сильная тяга к справедливости. Только понимали эту справедливость очень по-разному. Раньше уходили в коммунистический террор. А теперь начали уходить в террор исламский[140]. Вот и она ушла в исламский террор.