Чужие. Геноцид. Чужая жатва - Роберт Шекли

Когда Норберт бросился бежать за собакой, изображение затряслось. Какое-то время они ничего не могли разглядеть, кроме мелькающих коричнево-желтых линий. Робот смотрел на неровную поверхность, стараясь сохранить равновесие. Судя по передаваемому изображению, он как раз залез на небольшую возвышенность, когда они увидели красно-желтый взрыв, и на экране появились испытательные таблицы и разноцветные пятна.

– Только этого нам не хватало, – заметила Джулия. – Стэн, ты можешь настроить изображение?

– Я этим и занимаюсь, – сказал Стэн. – Гилл, может у вас есть идеи?

– Дайте мне попробовать, – он начал нажимать кнопки на панели управления. – Думаю, у меня получилось, сэр. Изображение возвращается…

На борту «Доломита» неожиданно началась конфронтация. Еще недавно капитан Хобан говорил с командой и, очевидно, пришел к какому-то согласию, как вдруг ситуация резко изменилась.

Барсук постучал в дверь центра управления:

– Сэр, позвольте обсудить с вами наши жалобы.

– Сейчас не самое подходящее время, мистер Барсук.

– Согласен, сэр, но по правилам Космического Союза говорится о том, что серьезные жалобы рассматриваются незамедлительно.

– А кто решает, что они серьезные?

– Уполномоченный представитель команды, сэр. Я.

– Хорошо, – согласился Хобан. – Входите. И давайте покончим с этим поскорее.

Барсук вошел в помещение в сопровождении Глинта и четырех членов экипажа. На территории офицеров, где горел мягкий свет, и мигали сканеры, они чувствовали себя уверенно. Рулевой в одиночестве стоял в небольшом огороженном закутке, внимательно разглядывая вошедших. В центре управления также присутствовали два инженера. Ни один из офицеров не был вооружен. Позже, в ходе следствия, капитана обвинили в этой оплошности.

– И в чем проблема? – поинтересовался Хобан.

– Как вы знаете, мы взяли на себя смелость прослушать запись, которую принесли с потерпевшего крушение космического корабля. Вы уже ее слушали, сэр?

– Конечно.

– И что вы думаете, сэр?

– Они застали «Королеву Вальпараисо» врасплох. Нас они так просто не найдут.

– Это так, сэр. Но что они с нами сделают? Ведь мы же не солдаты.

– Мы занимаемся мирным и законным делом, – сказал Хобан, желая сам поверить в свои слова. – Мы не ищем проблем. Но если они появятся, мы будем к этому готовы. В космосе неприятности подстерегают на каждом шагу, мистер Барсук.

– Конечно, команда должна быть готова к трудностям, сэр. Но это не значит, что на них специально нужно нарываться.

– Но мы и бегать от них не должны, – сказал Хобан. – Эта ситуация необычная, и за нее вы получите дополнительную плату. Я сделаю объявление и пообещаю экипажу премию.

– Так дело не пойдет, – сказал Рыжий. – Мы хотим гарантий, что Поттер не подорвет нас своими торпедами.

Капитан понял, что пришло время проявить твердость характера:

– Меня не волнуют ваши желания, мистер Барсук. Вы – зачинщик беспорядков. Мы позже сообщим вам наше решение.

– Так дело не пойдет, капитан.

– Видимо, пойдет! Всем разойтись!

Один из инженеров дернул капитана за рукав, пытаясь привлечь его внимание. Хобан повернулся и увидел, что Глинт пытается незаметно вытащить из ящика пушку Гаусса. Это оружие с большим магазином, заполненным стальными иглами, не предназначалось для рядовых ситуаций. В таких случаях предпочтение обычно отдавалось новейшим лучевым разработкам или примитивному оружию, стреляющему пулями. Возможно, Глинту просто понравился внешний вид пушки.

– Вы что делаете?! – закричал Хобан. – Немедленно положите оружие!

Один из офицеров тоже потянулся за винтовкой, и в этот момент выстрелил Глинт – возможно, случайно. Стальные иглы прошили левое плечо инженера. Все впали в ступор от неожиданности, и на какой-то момент воцарилась тишина. А затем начался хаос.

В то время как раненый офицер медленно опускался на пол, второй инженер бросился к ящику с оружием. Первое, что ему попалось под руку, был пистолет Вилтона, который стрелял липкими клубками. Он прицелился в Глинта и нажал на кнопку спуска.

Глинт сумел увернуться. Клубок, с быстро растягивающимся ядром из липкого пластика пролетел над его головой, как серая летучая мышь, и опутал одного из членов команды, стоявшего позади.

Мужчина закричал и попытался сорвать ленту, но она сжималась все плотнее.

Он упал, попав в паутину, из которой невозможно было выбраться.

В скором времени у всех в руках оказалось оружие. Вспышки света от огнеметов отражались от металлической поверхности и нагревали органическое стекло иллюминаторов. Обычные твердые пули рикошетили от стен корабля, носясь, как взбесившиеся шершни. В центре управления грохотали взрывы, образуя плотные грязные облака едкого дыма.

Второй инженер догадался запереть входную дверь, тем самым предотвратив приход подкрепления со стороны членов экипажа.

Хобан спрятался за контейнером с запасными деталями, который был прикручен к полу. Члены экипажа укрывались, где могли. Офицеры тоже пытались скрыться во всевозможных закутках. Многие из них сумели вооружиться.

Какое-то время продолжалась перестрелка, от которой, казалось, содрогался космос. У Томаса Хобана возникло ощущение, что его закрыли внутри барабана, на котором играет какой-то сумасшедший.