Рыночные силы - Ричард Морган

Крис выключил приемник. Остальное он знал и так. Майкла Брайанта чудесным образом отбросило в сторону и не зацепило взрывом – сейчас он лежал в больнице и приходил в себя после ранения. Водителя лимузина защитила бронированная перегородка: он отделался ожогами, ссадинами и шоком. Генерал Эчеварриа и его помощник отправились домой в мешках – обожженные и изуродованные шрапнелью и нашпигованные пулями так, что проводить вскрытие не было необходимости. Далее – государственные похороны со всеми военными почестями. Торжественные залпы, рыдающие женщины. Закрытые гробы. Все в черном.

В горах повстанцы Барранко зашевелились, получив новое вооружение.

«Ты меняешь корпоративный мир, Крис».

Он ощутил, как внутри всколыхнулась волна, напомнив суровые взгляды мужчин и женщин из КЭСА. Он увидел себя. Воплощение цели, прорезающей тьму на «Саабе», указывая путь яркими фарами, яростная аватара сил, которые он приводил в действие на другой стороне земного шара. Вот он мчится в ночи, тихо гудит мотор, мягкий свет приборной панели озаряет его лицо. Ему не страшны ни пули, ни машины – его ничто не остановит.

Крис позвонил Барранко в «Хилтон».

– Слышали?

– Да, во всех новостях только об этом и говорят. Как раз смотрю выпуск. – Впервые в голосе Барранко слышалась неуверенность. – Вы в порядке?

Крис ухмыльнулся в темноту:

– Да, все нормально.

– Я бы не поверил. В такую-то историю… Поступить, как вы. Да еще перед коллегами в вашей ситуации. Я не ожидал…

– Проехали, Висенте. Старый пердун сам напросился.

Барранко ответил не сразу:

– Да, вы правы.

Снова повисла тишина, будто снег прокрался на другой конец света. На мгновение Крис ощутил, словно холод стал живым и искал его.

– Я видел, как он умер.

Крис встряхнулся.

– Я. Э-м-м… хорошо. Я надеюсь, для вас это что-то значило, Висенте. Надеюсь, вы чувствуете себя… отмщенным.

– Да. Хорошо знать, что он мертв.

Когда стало ясно, что колумбиец не собирается продолжать разговор, Крис прочистил горло и продолжил:

– Послушайте, Висенте. Отдохните как следует. В грядущие недели вам будет не до этого, а силы пригодятся. Самолет вылетает в полдень. Поспите. Лопес разбудит вас заранее.

В трубке повисла тишина.

– Крис?

– Еще здесь.

– Они ведь вас не накажут?

– Никто не станет меня ни за что наказывать, Висенте. Все под контролем. Мы с вами ключевые фигуры в этой ситуации. Помяните мое слово – пройдет полгода, и вы торжественно пройдетесь по улицам Боготы. А теперь отдыхайте. Увидимся завтра.

Крис подождал ответа. Когда его не последовало, он пожал плечами и повесил трубку, затем полностью сосредоточился на дороге.

«меняет корпоративный мир!»

Он съехал с развязки на Элзенхем и двинулся на восток, сильно разогнав «Сааб». Машину трясло на выбоинах, двигатель пронзительно вопил, когда Крис слишком поздно понижал передачу на повороте. Свет фар выхватывал дымчатые силуэты деревьев, растущих на обочине. В Хокспур Грин он чуть сбросил скорость, хотя продолжал гнать. Когда повернул на подъездную дорожку, двигатель сердито ворчал. Крису пришлось ударить по тормозам.

Он выключил дальний свет, и в воцарившейся темноте вспыхнули огни сигнализации на доме. Крис нахмурился и взглянул на идентификационный транслятор. В ответ ему успокаивающе подмигивал крохотный зеленый огонек. Страх закрадывался, щекоча нервы. А что если Нотли решил воспользоваться старым проверенным способом и прислать к нему ночных визитеров, вооруженных пистолетами с глушителем. «Сааб», шурша шинами, ехал по извилистой дорожке. Крис потянулся и открыл бардачок. В руку лег немекс. На рукоятке остались следы масла от заводской упаковки. Крис снова выпрямился и преодолел последний поворот.

Карла ждала его, завернувшись в банный халат, мокрые волосы развевались на ветру. В свете прожекторов охранной системы она походила на утопленницу. Он едва не подскочил, когда Карла нагнулась к окну машины: только из душа, без макияжа, она напоминала скелет.

Крис резко остановил машину и открыл окно.

– Ты что здесь делаешь? Заработаешь себе воспаление легких.

– Васвик, – сказала она. – Только что звонил.

Остаток недели промелькнул, как картинка за окном поезда.

Крис вывез Барранко из страны, по дороге в аэропорт получил последние подписи на соглашении об условиях введения нового режима. Зажатый между Крисом и Лопесом в вертолете, Барранко вывел росчерк так, будто находился под действием успокоительного. Крис помахал ему на прощание со взлетной полосы.

На обратном пути он заглянул в больницу к Майку. Брайант отделался большими синяками на ребрах, куда попали пули, но его решили подержать в интенсивной терапии еще несколько дней для создания видимости. В коридоре столпились репортеры, но служба безопасности «Шорн» с ними справлялась.

– Теперь ты чертова звезда?

Майк расплылся в улыбке, сидя на стуле рядом с кроватью. На лице осталось несколько царапин, левая рука на перевязи. Брайант встал и поморщился.

– Видел там Лиз? – поинтересовался он.

– Нет. А ты ее ждешь?

– Ну, никогда не знаешь, – Майк налил себе напиток из графина. – Если честно, только ее мне не хватало. Мне и дышать-то тяжело. Хочешь?

– А что это?

– Ты как думаешь? Сок, конечно.

– Не сейчас. Что с твоим лицом?

– Да так, – отмахнулся Майк. – Это я сам себя покалечил, горлышком разбитой бутылки. Мне показалось, будет здорово, если журналисты увидят парочку настоящих ранений.

– А с рукой что?

Брайант нахмурился:

– Потянул запястье, когда упал на асфальт. Идиот несчастный. Пытался держать Карраско прямо под дулом пулеметов – вот так. А потом они бросили гранату и пришлось уворачиваться. Вышло нелепо.

– Свидетели есть?

Брайант покачал головой:

– В понедельник ночью на этой улице никого. Может, парочка человек и глянули в нашу сторону, когда началась пальба, но было поздно – они едва ли заметили что-то необычное. Камеры слежения отеля засняли происходящее, может, еще камеры на углу Стаффорд-стрит, которые нам не удалось заглушить. Но Элейн уже над этим работает. Говорит, все путем. А что Барранко? Улетел без проблем?

Вернувшись в «Шорн», Крис отправился в смотровую комнату и сквозь стекло наблюдал, как Ник Макин и Луиза Хьювитт говорят с Франсиско Эчеварриа по спутниковой видеосвязи. Сын диктатора выглядел бледным, взгляд казался пустым и безжизненным – он явно плакал. По тому, как он постоянно поглядывал в сторону, было понятно, что он не один в помещении, из которого велась трансляция. Хьювитт выразила официальные соболезнования от лица корпорации и призывала не забивать голову условиями контракта в такое время. В любом случае сотрудник «Шорн», который ведет проект, в обозримом будущем останется в больнице. Торопиться не имело смысла. Подразделение инвестиций в конфликты с радостью пойдет навстречу и временно заморозит проект, пока семья не будет готова возобновить переговоры.