Изумрудный атлас. Огненная летопись - Джон Стивенс

С этими словами старый волшебник ушел, забрав с собой Эмму, а Майкл остался один с Кейт.

Сначала он хотел лечь рядом с ней, но сердце у него так сильно колотилось, что пришлось встать и начать расхаживать туда-сюда, прижимая к себе Летопись. Больше часа Майкл мерил шагами тесную комнату, то и дело бросая взгляды на лицо Кейт, будто надеялся заметить в нем признаки жизни. Снаружи начало накрапывать, потом налетел сильный, яростный ливень. Прижимая к себе книгу, Майкл вышел в темноту и стоял там, пока не промок до нитки. Дождь был холодный, почти ледяной, но даже ему было не под силу погасить огонь, сжигающий Майкла изнутри, сердце его по-прежнему билось так, словно хотело вырваться из груди. Майкл ни о чем не думал, он просто знал, что не может вернуться в комнату.

Он бросился бежать вниз по лестнице, вода заливала стекла его очков, ноги поскальзывались на мокрых ступеньках. Майкл понимал, что поступает безрассудно, но бежал все быстрее и быстрее, голова у него шла кругом, перед глазами плыло, но он лишь продолжал слепо наматывать круги вокруг ствола. Он не помнил, как очутился на земле и быстро зашагал куда-то, не зная и не думая куда, продираясь сквозь мокрые заросли папоротников, утопая ботинками в раскисшей грязи, с мучительно колотящимся сердцем, крепко прижимая к себе книгу…

Через какое-то время он стал различать за мерным шелестом дождя тихие отзвуки голосов. Это было то самое пение, которое они с Эммой слышали раньше – погребальная песнь эльфов. Майкл бросился на голоса. Вскоре за деревьями замелькали огоньки, и он поравнялся с процессией. Больше тридцати эльфов, одетых в темные плащи и со свечами в руках (странно, но их огоньки не боялись дождя), медленно шли через лес. Спрятавшись за деревом, Майкл проводил процессию взглядом. Песня вновь утешила его, он почувствовал, как стихает терзающая его паника. Когда эльфы скрылись за деревьями, дождь резко прекратился.

Какое-то время Майкл стоял, медленно и глубоко дыша, прислушиваясь к перестуку капель, падающих с ветвей. Он положил руку себе на грудь и убедился, что сердце успокоилось. Потом нащупал пальцами круглый выступ стеклянного шарика под рубашкой. Майкл подумал, что полночь, наверное, уже миновала. Значит, ему исполнилось тринадцать. Как ни крути, а теперь он был старшим Уибберли.

Майкл снял с шеи шарик и положил его на толстый, скрюченный корень дерева. Потом со всей силы топнул по нему ногой и услышал, как хрустнуло стекло под каблуком. Послышалось шипение, Майкл невольно отпрянул. Серебристо-серый туман, как дым, заструился в темноте. Туман колыхался, принимая очертания какой-то фигуры, на глазах у Майкла из дыма вытянулись ноги со ступнями, торс, руки, плечи, голова. С каждой секундой клубящийся туман все сильнее обретал знакомые черты его отца.

Призрачная фигура до мельчайших подробностей – одежда, очки, неухоженная шевелюра, нелепая борода и даже смертельная усталость в глазах – была похожа на того, кого Рурк привел под стены крепости. Единственное различие заключалось в том, что эта фигура была соткана из дыма. Сквозь нее просвечивали деревья.

– Невероятно, – пробормотал туманный силуэт, глядя на свои призрачные руки, голос у него был тонкий и гулкий, словно доносился откуда-то издалека. – Нет, все-таки сработало! Но если так, то… – Фигура повернулась и нашла глазами Майкла. – О, нет… ты же… нет, не может быть… ты… Майкл?

Майкл кивнул. В эту секунду он не был способен ни на что другое.

– Но… ты… какой же ты большой!

Майкл оцепенел. Он совершенно не представлял себе, что произойдет после того, как он разобьет шарик, но второй раз за последние дни оказаться лицом к лицу с отцом – или очередной его копией – согласитесь, это было уже слишком.

– О, мальчик мой… – Фигура вдруг бросилась вперед, словно хотела обнять его. Майкл не успел ни отстраниться, ни сделать что-либо еще, но это оказалось и не нужно, ибо призрак прошел сквозь него. Обернувшись, Майкл увидел, что дымный силуэт стоит в двух шагах у него за спиной и вид у него сконфуженный и немного пристыженный. – Ну да… это было глупо.

– Слушай… – начал Майкл. Он понял, что ситуацию пора брать в свои руки.

– Мы где-то в лесу?

– Что? Да, но…

Фигура нетерпеливо взмахнула рукой.

– Ах, это все неважно! Я должен кое-что тебе сказать. Возможно, поверить в это будет непросто, но я вообще-то…

– Я знаю, кто ты такой.

– Знаешь? То есть ты меня узнал? Но как же ты смог запомнить…

– Я видел фотографию. – Майкл уже пришел в себя, только голос у него слегка дрожал. – Какие доказательства ты можешь привести в пользу того, что ты тот… на кого похож?

– Доказательства? Ты имеешь в виду удостоверение личности или нечто подобное?

– Откуда я знаю? Мне просто нужно доказательство! – Майкл стал терять терпение. – Откуда мне знать, что ты мой отец?

– Ага, понятно… Видишь ли, на самом деле я не он.

Майкл ожидал любого ответа, кроме этого, и с трудом подавил нарастающую панику.

– Разве твой отец – какой-то подозрительный, дымный призрак? Нет, конечно! Твой настоящий отец, из плоти и крови, сейчас находится совсем в другом месте. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Я лишь тень Ричарда, его отражение, только я отражаю не просто его облик, а его самого, его воспоминания. Например, я помню, когда видел тебя в последний раз – вернее, когда он тебя видел. Это было в сочельник, десять лет назад, он вынес тебя и Эмму из дома и положил в машину Станислауса. Вы оба спали. И были совсем маленькие. – Тень помолчала, потом добавила: – Между прочим, я наделен всеми чувствами и мыслями Ричарда. Если бы он сейчас очутился здесь и увидел тебя, то подумал бы то же самое, что и я.

– И что же он подумал бы? – хрипло выдавил Майкл. – Просто… любопытно, знаете.

– Как страшно он жалеет о том, что не видел, как ты растешь. – Фигура сделала шаг к Майклу. – Поверь, Майкл, когда мы с твоей матерью расстались с вами, мы сделали это из самых лучших побуждений. Но все следующие десять лет, каждый день нас терзала боль этого решения. По сравнению с ней заточение было пустяком. – Фигура пожала плечами. – Ну что, сгодится такое доказательство?

Майкла одолела нерешительность. Он хотел поверить, что перед ним его отец или его отражение, но откуда ему знать наверняка?

– Значит, ты хранишь все воспоминания моего отца?

– Да. Спроси меня все, что хо…

– Кто такой король Киллик?

– …прости?

– Кто такой король Киллик? Если ты помнишь все, что помнит мой отец, то легко ответишь на этот вопрос. Впрочем, дам тебе подсказку. Это знаменитый эльфийский король.

Призрак уставился на него, на его лице появилось выражение крайней растерянности.

– Я… впервые о таком слышу.

Майклу показалось, будто внутри у него что-то оборвалось.

«Так тебе и надо, – подумал он про себя. – Это отучит тебя от пустых надежд!»