Совершенная технология - Евгения Озерова

– Я почти догадалась… – пробормотала Эльриэнн, слегка хлопнув ладонью по столу. – Но я не могла себе представить… Такого безумия…

– Разве ты не узнала это на тренировках? – как-то лениво, с лёгкой улыбочкой, что никак не соответствовало его нахмурившимся бровям, спросил Дима.

– Нет, Дмитрий… Я занималась связью, а не… подслушивала мысли… – раздражённо отмахнулась она. – Дважды безумие… Дважды!

– Я хотел бы отказаться… – вдруг пробормотал Анатолий. Все взгляды обратились к нему. Почти постоянно молчавший, ещё со вчерашнего дня, со времени их знакомства, телепат вдруг осмелел.

– Я хотел бы отказаться… – повторил он громче, нервно потирая руки, и вдруг встал, опершись ладонями о стол. – Я думал, мне придётся работать с болотноориенталом и физиками. И, может, передавать им устно то, что почувствует геомант через генсека… Теперь выходит, что чувства геоманта тоже будут проходить через меня… Я не выдержу!

– А я что буду делать?! – подскочила Юлечка. – Мы с вами тренировались четыре часа! Насмарку?! Вы не выдержите, а я?! А Шуша выдержит?! Там, в корабле?! Да что за…

– Спокойно! – с нажимом, но не повышая голос, остановила её Эльриэнн. – Это я беру на себя! Буду… фильтровать ощущения… геоманта… Если она, конечно, что-то почувствует… Передавать их тебе… уже дистиллированными.

Она с откровенным презрением глянула на Анатолия. Пухлый блондинчик нервно улыбнулся в ответ и как-то неуверенно, бочком, сел. Шуша благодарно кивнула феминодендрофилу, Эльриэнн махнула рукой в ответ, мол, не стоит благодарности.

– А я-то ещё ломала голову… Думала, не сходится что-то в плане, как ни крути… – пробормотала она. – Ладно, теперь понятно. Ну а третий-то телепат вам зачем?

Дмитрий, снова ушедший в себя, будто не расслышал, что говорят о нём.

– А это… – вздохнул Гришнак Углукович. – Это ещё один шанс. Дмитрий Моисеевич – мастер по наведению контакта через реципиента. Если… Если что-то пойдёт не так, можно хотя бы попытаться…

– Разрушить что-то важное?! Их же… Их же руками?! – догадавшись, потрясённо прошептал один из физиков, самый молоденький.

– Нууу… – протянула Шуша. – Как-то так…

Наступившую тишину прервал голос директора.

– Слабое место – знание языков. Крайне слабое место. Вам, Эльриэнн, придётся постоянно быть на связи. А нашему геоманту – по возможности настаивать на проведении переговоров на русском. Если не получится – придётся через геоманта транслировать все слова пришельцев генеральному секретарю, чтобы она перевела.

Вильриэль кивнула.

– Ну, какой-то из наших основных они выберут… А то, что за церемония, во время которой одна сторона вообще ничего не понимает… – генеральный секретарь улыбнулась.

У Гришнака Углуковича дёрнулась щека.

– Не надо так спокойно… Трансляция и перевод – это как минимум полторы секунды…

Он хотел сказать что-то ещё, но в дальнем углу кто-то сдавленно прыснул, затем откровенно хихикнул, а вслед за тем, уже ничуть не сдерживаясь, захохотал.

– Проц… – негромко окликнула Вильриэль, молчавшая всё заседание. – Проц, прекратите немедленно!

Сидевшие за столом заулыбались, оглядываясь. Шуша не удержалась, привстала, и через головы собравшихся разглядела личного программиста генсека, который должен был обеспечивать бесперебойную работу компьютеров аналитического отдела и команды физиков. Тот скорчился за монитором, закрыв лицо ладонями и колотя коротенькими ножками по ножкам стула. Его плечи неудержимо тряслись.

– Проц! – начиная сердиться, повторила генсек.

– Оооой, не могу! Ой, мать моя гном! Ой, дерь… Экскременты горноориенталов! – подвывал сисадмин. – Вот это будет игруха! Вот это будет стратегия! Всем стратегиям стратегия! На сплошных допущениях! Геомант, языки, телепаты, реактор! Ох, не могу больше!!! Триста очков из ста возможных – и ты чемпион Вселенной!..

– Так, посмотрим-ка… – бормотал стилист, обходя Шушу. Она сидела перед зеркалом в маленьком закутке, который в шатре генсека был предназначен под парикмахерскую и косметический салон одновременно. На косяк двери опиралась сама Вильриэль, наблюдая за началом процесса, через её плечо в закуток уже несколько раз просовывал голову Гришнак Углукович, грозным шёпотом интересуясь, чего ждёт мэтр ножниц, пудры и духов.

– Ну невозможно же так работать! – швыряя расчёску на гримировальный столик и заламывая руки, истерично-кокетливо протянул Миланчик. – Ну никаких же нервов не хватит, чтобы такое выдержать!

– Милан… – успокаивающе пробормотала генсек, гладя мэтра по обтянутому серебристой материей плечу. – Сосредоточься, прошу тебя! Да, придётся потерпеть немного…

– Ну хорошо… – растягивая гласные, пробормотал мэтр и снова принялся расхаживать вокруг Шуши, временами прикасаясь к её волосам и то наматывая прядку-другую на палец, то натягивая их вокруг её лица. – Ах, чудненько, чудненько! Прекрасные скулки, мы их чуть-чуть только подправим… А вот губки неправильные… Но – пусть, мы их слегка вот так…

Он коснулся длинным розовым ноготком её верхней губы, показывая, как именно подкрасит её.

– И будет изумительно! Ну-ка, скажи: изумительно!

Шуша, пытаясь скрыть улыбку, протянула вслед за ним по слогам:

– И-зу-ми…

– Вот-вот, так и будет! Чудненько, просто чудненько! Ну-ка, головку подними…

Миланчик одним пальцем прикоснулся к её подбородку и поднял лицо к себе. От него пахло духами и почему-то сладкой выпечкой.

– Я всегда говорил: самое главное – это хорошая баня! Ну только посмотри на себя: насколько лучше выглядеть стала! Спинка распрямилась, плечики опустились… Личико расслабилось…

Он, продолжая придерживать её за подбородок, ловко обошёл вокруг кресла и, выглянув из-за плеча со сладкой улыбкой, пригладил свободной рукой волосы. По Шушиному мнению, в зеркале это выглядело не очень. Внезапно знакомое ощущение отвлекло её от созерцания собственного лица:

«Баня… Спинка распрямилась, личико расслабилось…» – хихикнул в голове знакомый голос.

«Дима!» – она почувствовала, что краснеет.

Шуша была уверена, что он не подслушивал, что происходило в бане, но, видимо, какие-то свои мысли скрыть от него не сумела…

«Извини-извини, ничего не имел в виду! Я имею в виду, ничего не имел в виду такого! – пробормотал телепат. – Больше не буду. И никому не скажу».

Шуша начала злиться, но Дима лишь снова хихикнул в ответ и исчез.

– Чудненько, чудненько! Какой прелестный румянец! – бормотал стилист над ухом. – Какой же это у нас тончик…

Он лихорадочно закопошился в коробочках с пудрой и румянами, разбрасывая их по столику и невнятно бормоча: «Этот? Нет, лучше… Вот, пожалуй… Не то!..»

– Ну скоро там? – хрипло прошептал Гришнак Углукович, снова просовывая голову в закуток.