Всадники ниоткуда. Рай без памяти. Серебряный вариант - Сергей Абрамов

– А то, что вы держите?

Я обернулся и обомлел. Замарашка превратилась в Золушку на балу у принца, еще не потерявшую свой золотой башмачок. Тоненькая до худобы, с резко выпирающими ключицами, с неправильными чертами лица, она казалась привлекательной, даже красивой именно своей неповторимой асимметричностью.

– Я тоже пишу стихи, – сказала она с вызовом.

– Так прочтите! – закричал я.

Она засмеялась. Лед был сломан.

– Ну зачем же начинать со стихов? Начнем с документов. Кто из вас Жорж Ано?

Я поклонился и получил книжечку в синей обложке с моим новым французским именем. Такие же книжки получили и мои переименованные друзья. Девушка сделала книксен и заключила:

– А я – Маго Левек. Теперь вы знаете меня, а я вас. Значит, четыре отдельных фото? – подмигнула она. – Заказ выполнен.

– И одно общее, – прибавил я.

Она тотчас же ответила:

– Отель «Омон». Тихий недорогой пансионат. Полиция туда почти не заглядывает – уважает хозяина. Вам отведен двухкомнатный номер – больше не смогли: отель переполнен. Зато на втором этаже и с водой.

– Что будем делать? – спросил Зернов. – Нужно еще с кем-нибудь встретиться?

– Нет. По вопросам, связанным с работой и жительством, будете иметь дело со мной. Надеюсь, что недоразумений не будет. Вы, например, получаете довольно почетный пост. Когда мы обсуждали вопрос о вашей работе, выяснилось, что мэру нужен ученый секретарь. У мэра хобби: история Города во всех ее аспектах – промышленном и социальном. По-моему, именно то, что вам требуется. Вы знаете стенографию?

Зернов кивнул. Все знал этот человек!

– Кто из вас специалист по фото?

Теперь кивнул я. Что-что, а это мы умеем.

– Вы будете работать по заданиям нашего ателье. Соглашение подпишем завтра. Теперь вы… – Она повернулась к Мартину и невольно залюбовалась им: привлекателен был, собака. – Мне говорили, – продолжала она, – что вы могли бы управлять грузовиком.

– На чурках? – усмехнулся Мартин. – Не пробовал. Но, думаю, справлюсь.

– А вот как быть с вами – не знаю, – заключила она, обращаясь к Тольке. – Пока ничего не подыскали.

– Разве у вас нет института прогнозов?

Она явно не поняла вопроса.

– Прогнозов погоды, – пояснил Толька.

– А что такое «прогнозов»?

– Предсказаний.

– У нас предсказывают погоду только ревматики, – улыбнулась Маго и вдруг увидела на столе мой надкушенный пластмассовый банан. – Неужели пробовали? – спросила она сквозь смех.

– Попробуешь, если со вчерашнего вечера ничего не ел.

Она засуетилась:

– Есть вчерашние сандвичи с сыром и немного бренди. Не возражаете?

Мы не возражали, набросившись на сандвичи, как голодные коты. Благодушие возвращалось вместе со съеденным сыром. А Толька, проглотив свою порцию, даже забренчал на гитаре.

Он запел свою песенку о «всадниках ниоткуда», одно время самую популярную на Земле. Он пел ее по-французски, придыхая и грассируя, как Ив Монтан на пластинках. Я вспомнил Париж и ахнул: Толька никогда не пел ее так, а ведь это был шлягер!

Маго не могла понять смысла, но свое восхищение выразила по-своему: обняла и поцеловала смущенного Тольку.

– Есть профессия, – сказала она решительно, – и никаких споров! Вы – шансонье.