Ричард Длинные Руки. Удар в спину - Гай Юлий Орловский

Часа два после его ухода разбирался с делами. Весь конгломерат двадцати восьми королевств и сотен княжеств, герцогств и баронств держится только на скрепляющей мощи Великих Магов, и как только выйдут из глубоких пещер, мир вернется к тому состоянию, что и было. А нас, завоевателей с Севера, смахнут, как баба веником муравьев с порога.

На какой-то миг ощутил, как по всему телу прокатилась теплая волна, словно на меня дохнул Бобик, ставший размером с дворец. Ощущение тут же исчезло, но я успел уловить, что пришло со стороны Маркуса.

Попробовал сам восстановить, не получилось, снова вернулся к тягостным размышлениям, что же делать, как предотвратить тяжелую и затяжную войну с Великими Магами.

Покинул кабинет, но в коридоре с замершей в недвижности охраной ничуть не веселее, мысли тоже толкутся, как в вязком болоте, спустился в нижний зал.

Еще только показался на верху лестницы, как внизу вся масса якобы прогуливающихся развернулась в мою сторону. Мужчины склонились в подобострастных поклонах, женщины с цветущими улыбками плавно присели, демонстрируя грацию и подвижность суставов.

Жанна-Антуанетта оказалась в переднем ряду, полагаю, совсем не случайно. Все знают, где находится император и с какой стороны появится, потому за место встать поближе идет ожесточенная борьба, хоть и без мордобоя.

Я медленно спускался по ступенькам, быстрее двигаться императору несолидно, изобразил благосклонную улыбку с долей рассеянности во взоре, все о народе думаю, о народе.

От лестницы через зал образовался проход, через который предстоит пройти к выходу во двор.

Я сошел с последней ступеньки, Жанна-Антуанетта сделала шажок вперед, я автоматически подставил локоть, уж не знаю точно, есть ли в регламенте обязанность прогулки с официальной любовницей, но лучше перестрахуюсь, не так уж это и трудно.

От нее пахнет мило и вкусно, вся светлая и чистенькая, сияет, как утреннее солнышко. Я поглядывал искоса и чувствовал, что в самом деле совершенство, природа миллион лет пыталась совершить шедевр, и вот удалось, но вряд ли сумеет повторить в обозримое время.

– Ваше величество, – прощебетала она чистым нежным голоском, – весь двор только и говорит, как вы спасали маркиза Антуана! А я так счастлива, так счастлива, что теперь готова вам петь!

– Пойте, – ответил я благодушно, затем уточнил: – Хвалу?

Она пояснила тем же музыкальным голоском:

– Вы тогда сказали насчет вперед и с песней, но тогда было не до песен, а теперь вот чувствую вину и обязанность…

– Ага, – сказал я, наконец-то вспомнив, – маркиза!.. Вы же образец красоты, зачем вам еще и петь?.. Вдруг испортите? Может быть, вы поете так, как я играю на арфе?

– А вы играете? – спросила она с сомнением.

– Как князь Кутузов, – сказал я гордо, – Таврический. Был такой певец на иерихонской трубе… Как запел, так стены крепости и рухнули!.. Не нужно петь, маркиза, я освобождаю вас от такой жуткой обязанности!.. Песни, что звучат в походе, не должны звучать в стенах дворца. Отдыхайте, маркиза, набирайтесь сил. Скоро вам блистать на всенародном празднике, подумать только, в честь освобождения маркиза!

– Ой, – сказала она с восторгом, – всенародном?

– Да, – подтвердил я, – в пределах города. Во дворце бал, на улицах веселье.

В сторонке заметил Карла-Антона, деликатно ждет, когда замечу и потом подзову или не подзову, через плечо сумка, это значит еще какие амулеты идентифицированы.

Жанна-Антуанетта перехватила мой взгляд в его сторону, чарующе улыбнулась и отступила, красиво присев и растопырив платье в стороны.

Я пригласил его жестом идти рядом, император может прогуливаться с кем угодно, к тому же Карл-Антон, как известно всему двору, очень высокого происхождения, что тщательно скрывает.