Нас не существует - Татьяна Зингер

Ее никуда не выпускали. Мама на Наташу обиделась. А бабушка… бабушка смотрела как-то странно, будто знала что-то особенное.

Всю ночь и следующее утро девушка играла в молчанку и отказывалась есть. Вместо волос, убранных в дневник, на странице появилась надпись:

«Не страшны слова злейшего врага. Важна только настоящая дружба».

Почти все. Малюсенький шажок отделял ее от Кира. Но Наташа не представляла, где взять живую воду. И как выбраться из дома. Хоть подкоп рой, честное слово!

Днем, ближе к полудню, в комнату постучалась бабушка. Попросила впустить ее, чтобы обсудить что-то важное. Наташа открыла дверь и, скрестив руки на груди, встала в позу. Дескать, я слушаю только потому, что у меня нет выбора. Она ощущала себя пленницей из средневековых романов. Совсем одна, в темнице, без надежды на спасение.

– Глупышка, – Раиса Петровна говорила с нежностью, – не дуйся. Ты до сих пор не в городе только благодаря моей просьбе. Давай поговорим. Я присяду?

Она спрашивала как гость, а не хозяйка дома. Наташа кивнула, а сама уселась на подоконник. Бабушка приютилась на краешке смятой постели. Она пригладила одеяло, поправила подушку.

– Наташенька, что с тобою происходит? – спросила вкрадчиво.

Да почему все они заладили одно и то же? И Дима, и русалки, теперь вот бабушка. Ничего с ней не происходило. Ровным счетом ни-че-го!

– Со мной все в порядке.

– Ты убежала от нас в лес и собиралась там делать что… жить? Дима рассказал мне про пожар и то, как серьезно ты его восприняла. – Раиса Петровна устало прикрыла веки. – Мы видели высаженные тобою саженцы. Это громадный труд, маленькая моя. Ты себя чуть не угробила, но ради чего?

Они помолчали, думая о своем.

– Дима рассказал кое-что еще, – первой заговорила бабушка.

Наташа притворилась, будто ей неинтересно. Перевела взгляд на ногти и долго осматривала их.

– Он следил за тобой целый день, – голос бабушки стал строже. – И увидел нечто необычное… Я не знаю, верить ли ему. Нет, я не могу верить ему!

Она ударила ладонью по колену.

– Он видел белокурую девочку, – подсказала Наташа с грустной улыбкой, – которая вылезла из болота и чуть не утянула меня туда?

Раиса Петровна зажала рот ладонью.

– Значит, он…

Наташа глупо ухмылялась. Ее тайна оказалась раскрыта. Димка вытянул подругу, когда та чуть не захлебнулась, но не объяснился, а убежал к родителям. И все выдал бабушке. Или не одной ей? Вдруг вся деревня во главе с Ирой Смеловой не сегодня-завтра пойдут искать кикимор в болотах?

Почему-то Наташе не было страшно. Хранители не позволят чужаку узнать что-то лишнее.

– Натусь, объясни мне, – бабушка побледнела. – Думаешь, я не поверю? Я за свой век многое повидала.

– Но не кикимор, – невесело фыркнула Наташа.

– Не их, – согласилась Раиса Петровна, постучав ногтями по изголовью кровати. – Но и без того странностей хватало. Я тебе историю одну расскажу, частенько о ней думаю и никак не могу найти отгадку. В девяностые у нас накопления были, мы решили квартирку вам с мамой купить попросторнее. Порадовать, так сказать. О деньгах не переживали, решили, на хозяйстве протянем. Сделку оформили, вас вселили в голые стены. Но тут кризис грянул. Так вот, денег – ни копейки. Зима, своих запасов тоже почти не осталось, в долги влезли по самые уши. Вы еще в городе голодные. Я не представляла, что делать. Решили с дедом дом продавать да переезжать к вам. А тут захожу на кухню. Глядь! А на столе толстенная золотая цепь лежит. Явно не наша, и гости к нам не хаживали. Я, конечно, по соседям походила, Борю поспрашивала. Все головами мотают. Кто-то пытался прикарманить цепочку себе, но описать ее не сумел. В общем, принесла я ее в ювелирный магазин на осмотр, а мне там цену назвали! Ба! Я сроду не думала, что такие деньжищи можно за украшение отдать. В общем, сдала в ломбард, мы с долгами расплатились. А через неделю или несколько… В общем, вторая лежит. Тут у меня совсем глаза на лоб полезли. Ее я тоже сдала, вам выслала денежек, даже осталось немножко на черный день. Чем это назвать, если не чудом?

Наташа задумалась. Кто же сделал ее бабушке тот подарок? Дорогущий, неоценимый, спасший их с дедом от переезда. Была одна догадка, но Раисе Петровне внучка о ней не сообщила. Сначала бы проверить.

Нет, девушка не поведала про хранителей леса и умершего Кира. Ограничилась общими фразами: да, есть на свете всякие духи. Те самые, из сказок. Они существуют, их даже потрогать можно! Все-таки бабушка всегда была ей как подружка, с ней не так страшно поделиться сокровенным.

– Если ты мне поверишь, я тебе еще кое-что расскажу, – пообещала Наташа, – но потом. Ладно? Отпусти меня только на часок-другой в лес!

Она бы сходила к русалкам или хранителям и узнала, где искать живую воду.

– Нет уж, ребенок, – бабушка с оханьем поднялась, схватилась за поясницу. – Ой-ой. Совсем старая я стала. То сердце шалит, то в спине стреляет. Так вот, не пущу тебя. Иначе мне твои родители всыплют по первое число. А у нас и так отношения разлажены, то Борька разводиться пытается, то Света с папой твоим бранятся. Нельзя мне хрупкий мир нарушать.

– А если я докажу, что существует всякая нечисть?

– Посмотрим, – уклончиво сказала бабушка, уходя.

Едва закрылась дверь, как Наташа позвала Лютого. Причем не как обычно, просьбой, а потребовала живо появиться для важного разговора. И домовой, что удивительно, вынырнул из открытого шкафа, намотав на поясницу Наташины бусы из цветного стекла. Смотрелся он чудаковато.

– Ты мое единственное спасение, – честно призналась Наташа. – Сядь.

Лютый неторопливо прошествовал по комнате, точно модель. Забрался по ножке стола, плюхнулся на планшет.

– Не передумала оживлять? – только и спросил он, хмуря густые брови.

– Нет, – отрезала Наташа. – А если ты мне поможешь, то Кир будет жить вместе с тобой, в этом самом доме. Хочешь?

По лицу было видно: идея домовому пришлась по душе. Он и уши навострил, и заморгал часто-часто, и бусы затеребил.

– Но сначала скажи правду. Лютый… – Наташа прищурилась, – ты тогда помог моим старикам с деньгами?

– Я, – сконфуженно признался домовой; почему-то вся его спесь испарилась, хотя он должен был гордиться своим поступком. – Тяжело им пришлось, они взаправду собрались уезжать. Какую-то покупательницу нашли, толстуху щекастую. Фу-у. А я ж привык к ним. Ну, это, я в ответе за тех, кого приручил, стало быть. Ну, пошел я к дому одного богатея, поговорил с его домовым, ну и… А чего? Он эти побрякушки наверняка и не считает, а твои с голоду не померли. Я немолодой уже, мне вредно менять хозяев.

– Воровать плохо.

– Угу, – он кивнул, – но я один разик всего, честное слово. Ну, два разика. Так что по поводу Кира?