Новый король Галактики - Сергей Фрумкин

При всем при этом, Герцог смотрел на землянина точно так же, как и пять минут назад, к взгляду прибавилась лишь слабая искорка любопытства.

– Они не куда не годились, – задумчиво произнес Герцог, сужая глаза и вглядываясь в тела обреченных легионеров. Все трое растаяли, рассыпались в воздухе. Вибрация потрясла весь зал, и волосы на голове Сергея встали дыбом, как от сильного электрического разряда.

Герцог опять смотрел на землянина.

– Теперь ты будешь жить, – равнодушно произнес он, тем же тоном, каким говорил: ты должен умереть.

– Постоянство – главная добродетель в этом мире, – пояснил Герцог. – Золотой Легион не должен меняться в числе. Мне нужно столько легионеров, сколько их было. Ты убил четверых моих людей – троих сейчас, одного раньше. Легион лишился четверых. Твоим наказанием будет не смерть, а жизнь и верная служба силам Тьмы. Ты сам сделал выбор – захотел жить – живи – вольно или невольно, станешь тем, кого сейчас не стало. Служба в Золотом Легионе – почетная награда для любого смертного, тебе же, я знаю, покажется наказанием менее достойным, чем смерть…

Герцог сделал паузу. Он разглядывал землянина, на этот раз внимательно. Его сознание настойчивей устремилось к мозгу Сергея, но и на этот раз, наткнувшись на барьер, не стало его ломать.

– Скажи мне, – в голосе впервые появилась вопросительная интонация. – Кто научил тебя сражаться сознанием, превращая его в пламя?

– Не важно! – Сергей испытывал что-то похожее на жалость к погибшим от огня лестеля австрантийцам, и нечто большее, чем ненависть к Герцогу, так легко отправляющему на смерть тех, кто ему служит.

– Ты говоришь невежливо, и смотришь мне в лицо, – опять спокойно и даже равнодушно заметил Герцог, – так не подобает солдату Золотого Легиона. Я накажу тебя.

– Разве я согласился служить тебе? – Сергей намеренно перешел на «ты» и произнес это с гримасой призрения на темном от сажи лице. Вообще-то сажа покрывала не только лицо – обнаженный и грязный землянин стоял перед одетым в шелк Герцогом, как индейский вождь перед испанским королем.

– Чего ты хочешь? – казалось, Герцог устало вздохнул.

– Смерти Тимора! – Сергей не поверил своим ушам – у него не было намерения говорить ничего подобного. Конечно, хотелось наказать того садиста в монашеской рясе, но сейчас, когда перед ним стоял сам Герцог, все деяния Тимора казались лишь забавами жестокого ребенка.

– Пожалуйста. – Герцог не удивился такой просьбе, наоборот, удовлетворенно кивнул, что попросили так мало. – Ничего не может быть проще. Тимор выполнил свою миссию, он мне не нужен. В новом мире ему нет места.

Тимор возник из пустоты – неподвижный, в коконе энергии, с закрытыми глазами. Руки плотно прижимались к бедрам, ноги составлены вместе. Изуродованное шрамами лицо казалось неживым.

– Вот он. Если хочешь, убей.

Равнодушный спокойный тон вывел Сергея из итак очень слабого равновесия.

– Нет! – закричал он. – Я хочу его смерти, а не убийства!

Герцог поднял брови, словно говоря: тебя трудно понять.

– Освободить Тимора от оков? – спросил он. – Но тогда почему ты уверен, что ты убьешь Тимора, а не он тебя? Я не могу рисковать еще одним легионером из-за такого пустяка. Золотой Легион только на заре своей великой роли, тогда как этот раб уже сделал свое дело. А потом, почему убийство в поединке кажется тебе лучше убийства мгновенного и беспрепятственного? Подумай: человек сражается с тобой, верит, что победит, надеется, думает о будущей жизни. Зачем так, ведь он все равно должен погибнуть? Это жестоко. Ты жесток, солдат, а жестокость вредна, она ослабляет разум и портит волю…

Сергей понял, что слушая Герцога, начинает сомневаться в верности прописных человеческих истин. Он тряхнул головой, отметая услышанное.

– Ты не хочешь убивать его так? – понял Герцог. – Ну что ж.

Сознание Герцога оставило землянина и переключилось к Тимору. Любопытство оказалось таким сильным, что Сергей стал следить за сознанием хозяина Австранта, не решаясь проникнуть в него поглубже. Это сознание, полностью исчезнув на какое-то время, вдруг вернулось и стремительно бросило что-то в сторону монаха. Волна воли и энергии, пронесшаяся через зал, имела уже мало что общего с сознанием, вроде бы, породившем ее.

Сергей обернулся на хруст. Те самые воля и энергия как невидимый пресс давили Тимора к еще горячему после сражения полу. Хрустели ломаемые кости. Сергей с отвращением отвернулся.

– Ему не больно, – успокоил Герцог. – Он без сознания. Это урок для тебя.

Интересно, но силы продолжали делать свое дело, когда сам Герцог уже не управлял ими. Эти силы словно обладали собственным разумом. Сам Герцог уже вернулся в мыслях к своему гостю.

– Теперь ты доволен? Ты предупреждал его, что он умрет, и Тимор умер. Ты удовлетворен?

– Нет. Я буду удовлетворен только, когда увижу Литу счастливой и свободной!

– Не горячись. Горячие люди глупы – они не успевают думать. Ты забыл, что я сказал тебе? Ты не понял меня? Лита будет отдана Тьме – в этом ее счастье. Человеческие свобода и счастье – иллюзия, фикция – сегодня кажется, что они в одном, завтра – в другом… – Герцог прервался и его взгляд сверкнул, хотя голос остался таким же бесстрастным. – Ты должен говорить с опущенными глазами, легионер!

– Герцог! Я не буду легионером и не могу служить тебе, потому, что ты не стоишь даже Тимора! Ты хуже его! Неужели ты так глуп, что не понимаешь?! – Слова Герцога разносились на весь зал, тогда как слова землянина оставались едва слышны. Поэтому Сергей орал, а не говорил, и вся его ненависть открыто выливалась наружу.

Герцог не сделал ни одного движения, но Сергею показалось, что тот пожал плечами.

– Тогда ты станешь рабом.

Еще не представляя, что должно произойти, Сергей инстинктивно заслонился заряженным энергией лестелем. Некая сила ворвалась к нему в сознание, легко прорвав заслон, и уже чужой разум соединился с его разумом. Это чужое «я» должно было сломить сопротивление, уничтожить все личностное, что жило в Сергее, но вместо этого, землянин ощутил, что оно не действует, а только с каким-то удивлением знакомится с тем, что захватило. Потом почувствовалась неуклюжая попытка гипнотического воздействия, как ни странно, не имевшая успеха. Боясь радоваться, Сергей сосредоточил все внимание на энергетических потоках вокруг себя, и, напрягшись, очистил разум от мыслей. Чужое «я» пропало!

Герцог смотрел с недоумением.

– Что это? – воскликнул он.

– Я не в твоей власти, древнее чудовище! – Сергей зашелся нервным смехом, прозвучавшим по-настоящему дьявольски из уст голого вымазанного сажей мужчины со светящимся шестом в руках.

– Кто ты?! – в глубоком взгляде Герцога появились первые огоньки гнева.

– Где Лита?!

– Я спросил: кто ты?!