Метро 2033. Крым-2. Остров Головорезов - Никита Аверин

Рыжехвост, похоже, заподозрил предательство.

По крайней мере, догадался, что Сургуч хочет его кинуть. Но пока Сургуча не убивал – ждал, что тот выдаст себя и тайные знания.

После трудов праведных и неправедных стоило выпить и помянуть усопших. Рядом с Поштой оставили караульного и закрыли дверь. Во второй комнате, примыкавшей к камере, расположились на отдых: накрыли стол, достали бутылку. Дозорные бдели на балконах и крыше и, в общем, было почти спокойно.

– Помянем наших друзей, – предложил Рыжехвост, подняв стакан.

Выпить не успели – раздался условный свист, вызывающий главарей на балкон номера. Дозорный кого-то засек.

Сургуч нехотя поднялся (все-таки при пиратах он делал вид, что подчиняется Рыжехвосту) и вышел посмотреть, в чем дело.

К санаторному корпусу по тропинке меж диких, буйно цветущих роз шла девушка. Черноволосая, хрупкая, в брюках и футболке, завязанной на плоском животике узлом. Загорелая полоска кожи, впадина пупка, тонкая талия. Девушка остановилась, задрала голову и помахала рукой обалдевшему Сургучу.

– Привет, красивые! Меня Зяблик зовут. Я вот тут гуляю. Погуляем вместе.

Ситуация была непонятная и потому опасная. Сургуч напряг мозги, слегка разжиженные утренним боем и предвкушением пьянки.

– Ты откуда? – крикнул он. – Кто такая?

– Зяблик я. Живу здесь, – она сделала широкий жест и закружилась, будто пытаясь обнять весь мир. – Пришла из Лисьей бухты, дай, думаю, посмотрю, кто с утра у биостанции развоевался. Люблю военных – красивых, здоровенных!

– Чокнутая, – пробормотал дозорный пират.

Сургуч с ним согласился. Безмятежная улыбка, отсутствие страха – девушка точно свихнулась. Симпатичная девушка. Решение Сургуч принял моментально:

– Поднимайся! Эй, внизу, проводите в штабной!

Зяблик счастливо рассмеялась и танцующей походкой направилась ко входу. Движения у нее были вроде плавные, но беспорядочные. Ну явно – психическая или слабоумная… что для целей Сургуча значения не имело. У него очень давно не было подруги, и листоноша-предатель соскучился по женской ласке.

Сургуч вернулся в комнату:

– Девочка полоумная, – сообщил он, потирая руки, – хорошенькая, но глупая. Военных, говорит, любит.

– Понял, – кивнул Рыжехвост, – тогда я – полковник, а ты – майор.

Сургуч хотел обидеться, но не успел – дверь отворилась и дозорный впустил Зяблика.

– Безоружная, – сообщил он и жадно посмотрел на стол.

Но рядовым пиратам при пьянках начальства присутствовать не полагалось. Конвоир понял это, вздохнул и убрался.

– Присаживайся, – проворковал Рыжехвост, подвигая к столу третий стул и наполняя еще один стакан. – Выпей с нами. Вот, и рыбка есть на закуску, и капустка морская. Любишь военных? Так я – полковник Рыжехвост, а это – майор Сургуч.

– Ой. А я думала, вы – генералы, – округлила глаза девушка.

– Генералы, – согласился польщенный Сургуч. – Это товарищ генерал так шутит. Генералы-адмиралы. Гуляешь, значит?

– Гуляю, – Зяблик томно улыбнулась. – Тяжело мне в одиночестве, хочется опереться на мужское плечо…

Рыжехвост уже чуть ли не слюну пускал, и девушка смотрела на него с интересом. Сургуч решил перехватить инициативу:

– Выпьем же за присутствующих здесь дам!

Выпили стоя.

Потом как-то так получилось, что тосты пошли один за другим. Рыжехвост и Сургуч пытались перещеголять друг друга, девушка улыбалась обоим сразу и по очереди, и было так хорошо, что Сургуч не сразу понял: стреляют.

По санаторию вели огонь.

Рыжехвост хлопнулся на пол, увлекая за собой Зяблика и крикнул:

– Что там?

– Снайперы! – ответил дозорный. – Много, но кривые, не попадают.

– Откуда стреляют?

– С холмов!

Рыжехвост выругался. Он прижимал девушку к полу и совсем не хотел подниматься и снова воевать.

– Я спущусь, посмотрю. – Сургуч решил показать себя героем.

Ползком он преодолел расстояние до двери, выбрался в коридор и по лестнице пошел вниз. Никакой дисциплины у пиратов, понятно, не было, и у входа несли вахту только двое – залегли и пялились в проем на парк.

– Идиоты, – пробурчал Сургуч. – Если стреляют с холмов, там никого нет.

Он вообще был осторожным, но алкоголь и ревность к Рыжехвосту, предвкушение развлечений, пленный Пошта сделали Сургуча безбашенно-смелым. Он вышел в парк, обернулся к пиратам:

– Видите, никого!

И тут его окликнули. Голос был женский, знакомый и неприятный.

– Что, Сургуч, паскуда, думал, нет на тебя управы? Повернись уж, милок.

Он медленно развернулся. Бандеролька целилась из пистолет-пулемета и нежно улыбалась. Только глаза у нее были крайне злые.

Девушка стояла под защитой дерева так, что пираты ее не видели, а она видела вход и успевала выстрелить первой.

– Ненавижу предателей, – сообщила она. – Пошта здесь?

– Д-да, – Сургуч решил поторговаться за свою жизнь. – Только ранен. Забирай и уходи. Я сам его к тебе прикажу вынести.

– Хорошо, – кивнула Бандеролька. – Заберу. Только ты уже ничего не прикажешь. Это тебе, дорогой Сургуч, за Филателиста.

Боль была адская – пуля вошла в ногу. Сургуч рухнул, заорал, сжимая пробитое колено.

– Так где, ты говоришь, вы держите Пошту?

Сквозь боль к Сургучу пробилась дикая надежда: сейчас эта стерва узнает необходимое и отпустит его.

– На втором этаже! В двести третьем, в люксе, в задней комнате!

– Охрана?

– Рыжехвост и один пират! Не стреляй! Отпусти меня, я пригожусь, я много знаю, я все знаю, я тут главный!

– А это – за Пошту.

Вторая пуля вошла ему прямо в глаз, и Сургуч мгновенно умер.

* * *

Пираты растерялись – не ожидали нападения из парка. Ренькас, перебегающий с места на место, создавал иллюзию снайперов, ведущих огонь на подавление, и казалось, что противник засел в холмах. Поэтому у листонош появился шанс освободить Пошту.

Воловик, засевший в розовых кустах, контролировал входы, Телеграф огибал здание по стене, Кайсанбек Аланович, ввиду невысокой подготовки, был оставлен охранять машину и следить в бинокль, а доктор Стас сейчас прятался недалеко от Бандерольки и должен был войти в здание вместе с ней.

Обоих вахтеров Бандеролька сняла сразу – высунулись, идиоты, и получили по пуле. Стас появился рядом.

– Заходим, – бросила Бандеролька.

Она знала: Воловик будет стрелять в любого, кто высунется из окна.