Метро 2033. Крым-2. Остров Головорезов - Никита Аверин

– Поехали вперед, – скомандовала Бандеролька. На Казантипе отмечены озера и леса. Не знаю, сохранились они или нет. Но нас вполне устроят даже сухие деревья.

– Я по мху не поеду, – уперся Телеграф.

– Тогда я поеду. Пусти за руль.

– Баба за рулем, – пробормотал бывалый листоноша, – как обезьяна с гранатой. Ладно. Потрюхали потихоньку.

Передние колеса «Мародера» подмяли мох. Трясти стало меньше. Телеграф сбросил скорость, теперь машина еле ползла. Бандеролька перегнулась через борт и смотрела вниз.

Мох как мох. На скалах иногда вырастает такой. Хорошо ему, радиация только на пользу, поэтому пласт мощный, сантиметров пятьдесят. А так – ничего особенного. Ну, пахнет странно. Будто бы пряностью какой. Сладковато-остро, уютно. И вообще, хорошо здесь, на зеленых холмах, не то, что у моря. Солнце припекает.

Остановить бы машину, поваляться, поспать – в тишине и безопасности.

Стас зевнул.

– Слушай, Телеграф, притормози, а? Выйдем, ноги разомнем.

– Отдохнем, пообедаем, – поддержала его Бандеролька. – Когда еще такое приятное место встретится? Пикник устроим.

– Пикник, говоришь? Пообедаем? – сквозь зубы прошипел Телеграф. – Связался с молодежью. Влево посмотрите.

– А что… – начал было Стас и осекся.

Бандеролька тоже увидела то, на что указывал Телеграф. Скелет, отбеленный солнцем, лежал, раскинув руки, и сквозь грудную клетку проросли метелочки мха. Если приглядеться, то под каждым пучком спороносных метелок белели кости. Бандерольку передернуло.

– Ну и что? – голос у доктора снова стал безмятежным.

Бандеролька саданула ему локтем под ребра. Стас закашлялся.

– Слушай, ты весь поход меня лупишь! Сколько можно! Так. Ладно. С психопатией потом. Сейчас давайте разберемся, чего нас так прибило.

– Испарения, – проворчал Телеграф. – Надень респиратор, если сильно действует.

Бандеролька отследила свои эмоции: вид костей, а главное, сознание того, что изумрудно-зеленый мох – хищный, избавило ее от желания позагорать или остановиться на обед. А вот севастополец оказался внушаемым, впрочем, на него и кот-телепат сильнее, чем на других, подействовал. Поэтому Стас послушно нацепил респиратор.

– Естественно, – пробормотала Бандеролька. – Почва здесь бедная. Воды мало. Естественно, нужно удобрение. Вот и выживает мох, как умеет…

– Ты, Бандеролька, даже маньяка-убийцу пожалеешь, – заметил Стас глухо – респиратор мешал.

– Может быть. Лучше пожалеть маньяка, чем разучиться любить мир, в котором живешь. Лучше в каждом видеть если не хорошее, то целесообразное. Если не целесообразное, то естественное. Растения лишены нравственности. Этот мох не плохой и не хороший, он – естественный. Плохими бывают только люди, и то большинство можно понять. Это называется гуманизм. Мы, листоноши, всегда на стороне разума, каким бы он ни был.

– Ага, – согласился Стас. – Особенно Пошта. Он сначала прибьет, потом будет разбираться. И Телеграф…

– А что – Телеграф? – надулся он. – По мне, Бандеролька права. Ей можно быть идейной гуманисткой. И даже нужно. А убивать будут такие, как мы с Поштой – простые ребята, не романтики. Если у нас и женщины станут циничными стервами, грош цена такой цивилизации. Женщины должны проявлять сострадание. Хотя мох я бы подпалил.

– Ты бы все подпалил, – обиделась Бандеролька. – Пироман.

К счастью, колония мха оказалась небольшой – уже минут через десять автомобиль пересек то, что осталось от канала, и покатил дальше, на мыс Казантип.