Метро 2033. Крым-2. Остров Головорезов - Никита Аверин

Растолкал Бандерольку Телеграф. Солнце только взошло, и от холмов протянулись длинные тени. Под утро стало прохладно, и Бандеролька залезла в спальник. Так себе и дрыхла, пригревшись, и снились ей мутанты.

– Где Стас? – вместо «доброго утра» прорычал Телеграф.

– То есть?

События прошедшей ночи выплывали из тумана. Атаманша Пеева…

– Ой, – спохватилась Бандеролька, – мы же с атаманшей должны встретиться, чтобы на дрезине до Керчи доехать. Наверное, Стас с ней.

– А где встретиться договаривались?

– Да здесь вот, у выезда.

– Я давно не сплю, и никто не появлялся, – пробормотал Телеграф, – сдается, не к добру это. Но подождем.

Они позавтракали. Никто не появился. Телеграф явно нервничал, хоть старался не подавать вида. Бандеролька сдалась первая.

– Пойду я к Валентину Валентиновичу.

Уже понятно было: что-то случилось, но Бандеролька пыталась храбриться и держаться. Телеграф угрюмо кивнул:

– Даже идти не надо. Вон он чешет, разлюбезный ваш хранитель.

Между рядами брошенных машин довольно шустро ковылял Валентин Валентинович. Бандеролька хотела пойти ему навстречу, но не смогла сдвинуться с места: нехорошее предчувствие сжало сердце, и колени стали ватными.

– Если с доктором что-то случилось, – угрожающе пробормотал Телеграф. – Если эти твари…

– Уважаемые! – не добегая метров пяти, Валентиныч поднял руки. – Уважаемые! Случилась небольшая неприятность. Ничего страшного, вы не переживайте, мы все исправим.

– Куда доктора дел, сволочь?! – прорычал Телеграф, вскидывая ствол.

– Собственно, я не… Опустите оружие пожалуйста, Телеграф. Дайте отдышаться.

Голос у него через противогаз звучал глухо.

– Дыши, – разрешил Телеграф сквозь зубы. – Пока можешь. Повторяю: ты куда нашего доктора дел?

– Я никуда его не девал, – Валентин Валентинович выпрямился и попытался сохранить остатки собственного достоинства, что трудно сделать, когда в тебя целятся. – Собственно, я не пришел бы к вам, если бы его куда-то дел. Я хочу помочь.

– Давай-ка к делу. – Телеграф поморщился так презрительно, что Бандеролька испугалась: выстрелит.

Сама она ничего не могла сказать и ничего не могла сделать – испугалась. Не пасовала перед мутантами и зверями, не терялась в перестрелках, а тут почему-то испугалась.

– Похоже, вашего доктора увезли в Керчь без вас, – развел руками Валентинов. – Ночью его видели с атаманшей Пеевой. А утром выяснилось, что пропала одна дрезина.

– Не понял. В сексуальное рабство, что ли, угнали Стаса?

– Вряд ли. Насколько я знаю, у Пеевой есть отец, его зовут Диким Барином. И он болен. Так что, наверное, атаманша просто позаимствовала у вас врача. Вреда ему не причинят…

– Где у нее… логово? И как туда добраться?

– В Керчи, в каменоломнях. Логово, скажете тоже. Логово – это хорошо… А добраться можно на дрезине. Собственно, я хотел вам предложить воспользоваться моей личной механической дрезиной, чтобы догнать Нату Пееву. Так и предположил, что вы захотите вернуть друга. Только умоляю, без стрельбы! В конце концов, никто не желал ему зла.

– Это мы посмотрим, – хмуро пообещал Телеграф.

* * *

Дрезина оказалась платформой с рычагом и двумя скамейками. Она стояла на рельсах и не производила впечатление чего-то, могущего ехать. Бандеролька с Телеграфом, нагруженные необходимыми вещами, в сомнении уставились на нее.

– Беретесь за рычаг, – консультировал хранитель, – и качаете. Это приведет в движение двигатель. Едет довольно шустро, рельсы в приличном состоянии, зверье еще Пеева распугала, так что доберетесь быстро. Где каменоломни, в курсе?

– Найдем, – сказал Телеграф.

Был он мрачнее тучи: бросать доктора не годилось, хоть Валентинович и утверждал, что ничего плохого со Стасом не случится, а освобождение спутника из лап неизвестных противников могло поставить под угрозу операцию. Бандеролька прекрасно это понимала и сама мучилась теми же размышлениями.

– Нам все равно надо в Керчь, – сказала Бандеролька. – Мы не сильно отклоняемся от маршрута.

Валентин Валентинович, кроме дрезины, запаса воды (немного фонит, но для листонош годится) и еды дал карту. На ней были отмечены Аджимушкайские каменоломни, точнее, «подземный музей». Что такое музей, Бандеролька представляла, почему его надо делать под землей – не очень.