Охотник на попаданцев - Владислав Морозов

– Она что, в самом деле это сделала? – искренне удивился Кофоед и тут же ответил: – Это некая Джин Такаги. Может, из ЦРУ, а может, и из армейской разведки. Отец японец, изучал язык в США, там его и завербовали. Во время прошлой войны был сотрудником императорского МИДа, работал в Штатах и Южной Америке. Мать – американка…

– Откуда такие подробности?

– Сама рассказала.

– И что она делала в самолёте?

– Насколько я сумел понять, за мою отправку за океан отвечала лично она. Во всяком случае, и экипаж, и охранники безоговорочно подчинялись ей. А кроме того, она вроде бы обладает… то есть обладала, экстрасенсорными способностями…

– А это ещё зачем?

– Осведомлённость в некоторых вопросах, моя и моих товарищей по несчастью, у многих здесь вызывает лишние вопросы и кривотолки. Именно поэтому к нам уже много раз подсылали всяких шарлатанов, выдающих себя за экстрасенсов, ясновидящих, гипнотизёров и ещё бог знает кого. Но я не думал, что в такой серьёзной организации, как ЦРУ, подобных личностей берут в штат…

Вот кое-что и стало проясняться. Теперь было отчасти понятно, зачем эта пресловутая Джин Такаги вспорола себе живот. Действительно должна была много знать. И всё-таки, зачем были нужны такие сложности и картинные жесты? Ведь могла бы спокойно застрелиться…

Оставалось только сожалеть, что её не удалось взять живьём, хороший был бы подарочек для советских контрразведчиков…

– А какого хера вас из Франции занесло именно сюда? – поинтересовался я.

– По одному из возможных запасных вариантов у них предусматривалась вынужденная посадка именно здесь…

– Что, этих вариантов было много?

– Насколько я понял, не меньше пяти…

– Хорошо. А что ещё вы собирались предложить представителям одной из местных воюющих сторон в обмен на свои жизни и благополучие?

– Обо всём, чем мы располагаем, я не в курсе. У нас так и было задумано. Каждый имеет свою специализацию в виде набора знаний в определённой области. Вы должны понимать, что это повышает шансы, особенно в случае, если кто-то погибнет или будет арестован.

– Допустим. Я так понимаю, что вы должны иметь, в частности, сведения о ещё не разведанных месторождениях полезных ископаемых и всех предстоящих крупных стихийных бедствиях?

– Разумеется, но это не главное…

– Ладно, будем считать, что ты меня убедил. Так где остальные двое? Где твой кореш Роберт Норман и подружка Брит Савнер?

– Ей-богу не знаю.

– А если сделаю бо-бо? – спросил я, снова направляя луч фонарика ему прямо в глаза и напуская на свою физиономию побольше суровости.

– Вы должны понимать, что во время пребывания здесь мы принимали и принимаем все максимальные меры предосторожности, поскольку живём на нелегальном положении. С самого начала мы старались не находиться в одном месте дольше двух-трёх месяцев, а после той истории в Эль-Харабе, которую вы упомянули, мы стали перемещаться с места на место каждый месяц…

– Не держи меня за полное му-му. Допустим, что так оно и есть. Но ведь ты же не из Индии сюда приехал, не из Австралии, не из Новой Зеландии и не из Антарктиды?!

– Это вы правы. Не из Австралии. Что, и там нас уже искали?

– А вот это не твоё дело, дорогой товарищ металлург или кто ты там по специальности. А если не из Австралии, где сейчас остальные? Ведь должна же быть какая-то начальная точка у твоего опасного путешествия. Агадир ты уже упоминал. И не заставляй повторять, а то я начну нервничать и или нос тебе сломаю, или коленку прострелю…

– Если хотите – можете стрелять или ломать, но большого толку от этого не будет. Я же вам сказал – точно не знаю. У нас троих заведён такой порядок, что никто не знает заранее о местонахождении друг друга…

– А всё-таки?

– Могу сказать лишь то, что остальные двое сейчас должны быть где-то между Кейптауном, Солсбери, Дакаром и Найроби…

– Ни хрена себе, это же половина Африки?!

– Так именно для подобных случаев эта система и задумана. Точнее я вам всё равно не смогу сказать. Ещё раз повторяю – не знаю я, где они сейчас!!

– А как же вы тогда связываетесь между собой?

– В каждом конкретном случае по-разному.

– Хорошо. Допустим. Как именно ты давал знать о том, что благополучно отбыл во Францию и далее в Штаты?

– Я давал телеграммы своему человеку в Мекнесе. А он потом через каких-то своих людей давал объявления в соответствующем разделе дакарской газеты «Ле Солей».

– Какие именно объявления?

– О продаже крупных партий ткани. Когда я прибыл во Францию – было объявление о продаже партии хлопчатобумажной ткани, а когда мы отправились на встречу с этим самолётом – о продаже партии шёлка…

– А по прибытии в США ты тоже должен будешь сообщить об этом подобным же образом?

– Да. Только мы договорились, что телеграмму отправят сотрудники парагвайского консульства в Париже. После этого должно было появиться объявление о продаже очередной партии ткани…

– Небось джинсы индиго?

– Не угадали. Саржи.

– Полный текст телеграммы?

– «Доехал нормально. Вернусь через месяц. Жак».

– А если бы что-то пошло не так?

– «Доехал нормально. С возвращением немного задержусь. Жак».

– Записывай или запоминай, – сказал я Клаве. Она молча кивнула и сразу же достала то ли из кармана, то ли из подсумка блокнот. Писать в полутьме было ещё тем «удовольствием», хотя Клаудия и поставила на кусок самолётного дюраля рядом с собой включенный фонарик.

Затем Кофоед назвал мне адрес получателя телеграммы. Это был некто Ален Лакомб. Адрес: Мекнес, улица Сен-Луи, 6.

– Так, – уточнила Клаудия. – Значит, в Агадире – Абдулахад Гандур, а в Мекнесе Ален Лакомб. Ты уже упомянул Дакар – кто помогал тебе там?

– Могу назвать вам ещё только три имени. Это все мои оговоренные заранее контакты на текущий момент. В Дакаре – Эрик Мерлен, площадь Соуэто, 4, в Касабланке – Стефан Дюпре, авеню Дес Фар, 14 и ещё Жюльен Броссар в Абиджане, Гран-Бусональ, 9. Только я не могу вам гарантировать, что они постоянно проживают по названным мной адресам. Это народ, мягко говоря, специфический и не очень охотно идущий на контакт как с полицией, так и просто с малознакомыми людьми…

– Хорошо, – продолжил я допрос. – А как вы поддерживали связь в других случаях?

– По-разному. Я мог оставлять информацию у своих «контактов» в виде писем и записок или, в крайнем случае – звонить им. Как они её передавали дальше – не знаю. Это вы уже у них спрашивайте. Если, конечно, найдёте. Но прошу учесть тот факт, что я вам честно назвал все свои контакты. Не в счёт тут только Гандур. Он вообще-то не в курсе наших дел и работает за деньги…