Охотник на попаданцев - Владислав Морозов

При этом занятый своими делами Клойзнер не обратил на мой уход ни малейшего внимания.

Где-то в глубине виллы ходили, стучали открываемыми дверями и переговаривались по-французски Баруховы уголовнички, похоже, тоже искавшие, чего бы здесь стырить по мелочи…

Стараясь не наступить на трупы, я прежним путём спустился на первый этаж и вышел на крыльцо виллы.

Во дворе всё было по-прежнему: те же машины и те же жмуры в прежних позах. Только вот ворота кто-то догадался прикрыть.

Я, никуда не торопясь, спустился по ступенькам и в этот момент почувствовал резкий удар чем-то, как мне показалось, очень холодным в шею, со стороны спины.

Звук пистолетного выстрела долетел до меня с большим опозданием и откуда-то издали, словно грохот сорвавшейся с горного склона лавины…

Твари!! Суки!! Педерасты!! Я запоздало подумал о том, что надо было не расслабляться, а, выйдя на крыльцо, первым делом посмотреть на окна второго этажа виллы. Вдруг там что-то да изменилось? Ведь выстрелили в меня, судя по всему, как раз оттуда…

Причём, по ощущениям, стрелял в меня кто-то понимающий, знавший, что на мне бронежилет…

Увы, но хорошая мысля, как обычно, приходит опосля.

Интересно, это был какой-то случайно недобитый обитатель виллы или всё-таки «дружественный огонь» от своих? Хотя какие они мне «свои»?

Милашка Барух постарался? Нет, он явно слишком увлёкся сокровищами сейфа в кабинете, окно которого выходило на противоположную сторону дома. Так что вряд ли он стрелял в меня лично. Хотя, с очень большой вероятностью, это всё-таки был кто-то из его «комнатных орлов».

То-то смеху будет, когда эти козлы увидят, что мой труп мгновенно исчез. Если тот, кто в меня стрелял, наблюдал этот момент лично – вполне мог съехать с катушек.

И я бы дорого дал, чтобы посмотреть, какими словами и с каким выражением лица Клойзнер будет докладывать Клавке о том, что «задание выполнено, объект ликвидирован, но его труп, вот незадача, испарился»…

Мелькнула мысль – Клава, стерва расчётливая, решила подстраховаться напоследок. Ведь она же явно понимала, что после последнего акта этих разборок я ей по-любому больше не буду нужен. А раз так – я уже не мог считать близкое знакомство с этой дамочкой таким уж приятным обстоятельством. Вот и верь бабам после этого…

Хотя выяснять детали было уже нереально, да, в общем-то, и ни к чему.

Так что я уже, видимо, не узнаю, кто именно застрелил меня. Точно так же, как не узнаю, умерла ли в конечном итоге сама Клава. Ведь у неё шансы на это ещё оставались. И здесь я поймал себя на мысли о том, что начинаю люто хотеть её смерти и одновременно сожалеть о том, что всё-таки привёз её обратно в Дакар…

А перед моими глазами стояла непроницаемая мгла. Наверное, примерно так чувствуют себя, лёжа в заколоченном гробу…

– Спасибо, – сказал где-то у меня в голове знакомый, ехидный голос Блондинки, которая тут же прибавила казённую фразу:

– От лица службы объявляю тебе благодарность!

– Так я у вас вроде как не служу. И неужели подобный результат вас устроил? Даже не будете требовать объективных доказательств гибели «объектов» и подшивать в дело улики? – не поверил я.

– Да, вполне. Дело в том, что наше руководство с самого начала не рассчитывало даже на такой итог. И вряд ли кто-нибудь проделал бы всё это с большей эффективностью, чем ты, особенно в условиях использования нами минимального набора из всех имеющихся сил и средств…

– То есть полный респект и уважуха?

– Да. И большая шоколадка в придачу… Сам-то как?

– Вообще-то, местами мне даже понравилось, но не то чтобы для меня сильно привычна ситуация, когда надо всё время кого-то убивать, а тем более когда кто-то убивает тебя. Конечно, лет десять назад, во времена, когда я преподавал в школе и в техникуме, мне постоянно хотелось кого-нибудь убить, причём не просто убить, а медленно, а потом расчленить, раскидав отдельные части жертвы по разным помойкам и утопив голову в сортире. Сразу уточню, что это желание относилось не к детям или коллегам-преподам, а исключительно к моему тогдашнему непосредственному начальству в лице директоров и завучей – ко всем этим вороватым, полусумасшедшим тёткам пенсионного возраста, превратившим вверенные им учебные заведения в феодальные вотчины. Но тогда на то были объективные причины – платили нам не просто мало, но ещё и с задержкой, да к тому же это самое начальство постоянно норовило прочитать нотации на тему того, какое мы все (рядовые педагоги то есть) пропащее дерьмо и как им западло платить нам те гроши, что у нас в стране называются «учительская зарплата» (как будто они нам платили из собственного кармана!). Так что тогда у меня действительно «наболело», а сейчас – даже не знаю. Не хватает мне темперамента и нужного градуса злости для роли киллера, да и не испытываю я от этих дел особого удовольствия. Ведь я же не маньяк, но и далеко не профессионал…

– Ну, не надо себя недооценивать и думать, что профессионализм в данном случае состоит только в том, чтобы лично дырявить чьи-то тупые головы из снайперской винтовки, непременно с контрольным выстрелом. Настоящий агент-оперативник должен максимально примеряться к обстоятельствам и максимально использовать для дел, связанных с ликвидациями, «местный ресурс». То есть убивать прежде всего чужими руками. И, надо признать, что у тебя это более-менее получилось…

– Ну, спасибо… Кстати, а Клава осталась в живых?

– Думаю, что скорее да, чем нет. Точнее сказать я, увы, не могу. Ты в курсе, что в той реальности у нас нет ни постоянной агентуры, ни средств наблюдения? Хотя, возможно, теперь что-нибудь может и появиться…

– И на том спасибо. Так что – на этом всё?

– Конечно, нет. Считай, что очередной экзамен ты успешно выдержал, а работу мы тебе найдём, не сомневайся. Дел много, людей мало. Ещё вопросы будут?

– Нет, а что?

– Ничего, тогда соберись. Процесс возврата в исходную точку уже пошёл. Сейчас будет холодно…