Чужая игра - Михаил Шуваев

Волков лихо развернулся над поверхностью астероида и посадил спейсфлаер в нескольких метрах от тамбура. К борту присосался раструб гибкого герметичного перехода, раздалось протяжное шипение, давление уравнялось, и запоры шлюза открылись. Сноу и Волков прошли знакомым коридором мимо диспетчерской, прогрохотали ботинками по решетчатой лестнице и остановились у блока С-7. Ричард посмотрел на русского:

– Ну что, готовы?

Волков молча кивнул и шагнул в проем двери.

Спрыгнув с постамента телепорта, они быстро добрались до люка, открыли его и, встав на желтую самодвижущуюся ленту, двинулись по кольцевому туннелю в сторону далекого оранжевого люка.

– Нам нужен центральный пост объекта Зеро, – задумчиво глядя вперед, произнес Сноу.

– А вот и оранжевый люк, – спустя некоторое время констатировал Волков. – Это наша остановка, господин Сноу?

– Да, выходим, – улыбнулся Ричард и спрыгнул с ленты.

Сферический зал, в котором уже побывал Сноу, встретил их пустотой и легким, чуть слышным гудением. Скорее, это даже был не звук, а едва ощутимая органами чувств вибрация. Небосвод над головами астронавтов медленно вращался. Сноу и Волков спустились с центрального подиума и остановились, не зная, что предпринять дальше. Рядом со стенами по-прежнему возвышались пульты управления, отдаленно напоминающие кафедру для выступления. В верхней части помещения – куполе – как и прежде, мерцали звезды и монохромная поверхность астероида. Приглядевшись внимательнее, Сноу обратил внимание, что звездный атлас едва заметно для глаза проворачивается. Через пару минут вращение остановилось, и центральный сегмент неба стал приближаться. Постепенно стали проявляться очертания Тетраэдра – он неподвижно висел в пространстве относительно объекта Зеро.

Раздался мягкий щелчок, и весь зал погрузился в темноту: его очертания и абрисы центрального подиума и кафедр с трудом угадывались в неверном свечении звездного купола. Воздух заполнился тихим низкочастотным гулом – работало неизвестное, но мощное оборудование. Тетраэдр, занимавший большую часть сферического экрана, стал менять свои очертания: расстояние между вершинами-астероидами постепенно увеличивалось. Если представить себе Тетраэдр как пирамиду, условно стоящую основанием на воображаемой поверхности, то вертикальные ребра увеличивались пропорционально и превращались во все более остроугольные фигуры, в то время как площадь основания росла значительно быстрее, сохраняя форму равнобедренного треугольника. Астронавты не верили своим глазам: расстояние между астероидами, составляющими вершины Тетраэдра, выросло уже более чем в два раза и визуально продолжало расти.

– Вот тебе и модули управления для гидравлических приводов… – прошептал Сноу. – Как там фирмешка называется?

– «Седерстрем электроникс», – не отрывая глаз от завораживающего зрелища космической трансформации, ответил Волков.

Сноу достал коммуникатор и включил. Связи не было. Оно и понятно – то, что они с капитаном видели на огромном экране, могло транслироваться с астероида, расположенного неподалеку от Тетраэдра, а сам объект Зеро вполне себе может находиться в миллионах километров от космоверфи.

А Тетраэдр продолжал трансформироваться. По мере увеличения расстояния между его вершинами, астероиды и связующие их трубы, или быки, как их называли сами докеры, визуально будто уменьшались в размерах, что являлось на самом деле обманом зрения. Как бы там ни было, космическая верфь разрослась до колоссальных размеров. По самым скромным прикидкам, расстояние между вершинами составляло не менее пятидесяти-шестидесяти километров. Это вместо первоначальных пяти! Сноу и Волков, словно завороженные, неотрывно взирали на фантастические изменения астроверфи.

Наконец, разрастание Тетраэдра прекратилось. В треугольнике-основании, раскинувшемся теперь на сотни квадратных километров, загорелся рубином огромный круг. Глубокий красный свет был настолько ярок, а круг так велик, что, несомненно, Тетраэдр теперь видели не только с Архипелага, но и с дальних астероидов. Вдруг Сноу показал на что-то рукой:

– Капитан, смотрите!

Волков слегка подался вперед и увидел, что от Тетраэдра отрываются и медленно уплывают в пространство мелкие серебристые точки. С каждой секундой их становилось все больше.

– Спасательные шлюпы! – взволнованно обернулся русский. – Докеры уходят с верфи!

– И правильно делают, – ответил Сноу. – Сейчас что-то произойдет… Что-то такое… Н-не знаю. Будем надеяться, что наш Айво не будет играть в героев и покинет астроверфь вместе со всеми.

Спасшлюпы перестали отстыковываться от верфи: все, кто хотел покинуть астероид, видимо, сделали это. А может, шлюпы закончились… Целая туча серебристых точек все дальше отходила от Тетраэдра.

– Спастехники-то на всех хватит?

– Да, с запасом, – капитан посмотрел на Сноу. – Это вам не Титаник. Смотрите, похоже, все ушли.

– Ну, кроме тех, кто руководит всей этой фанаберией.

– Думаете?

– Уверен.

Тем временем Тетраэдр стал все быстрее и быстрее раскручиваться вдоль продольной оси так, что скоро превратился в сверкающий конус с красным кругом в основании. Вокруг конуса вспыхнуло и засветилось синевой пространство – то ли силовое поле, то ли энергетическое. Из центра рубинового круга ударил ослепительный бирюзовый луч и тут же погас, оставив после себя легкий дымчатый след.

Неподалеку раздался легкий звук: открылся и закрылся люк, ведущий в коридор. Сноу и Волков переглянулись и бросились в тень возвышавшихся по окружности кафедр. На центральном подиуме появился человек в фильтрующей маске и положил руки на пульт. Яркость и контрастность экранов купола сразу возросла, и в зале стало чуть светлее. Дымная линия, оставшаяся после бирюзового луча, стала утолщаться и в некоторых местах постепенно раздваиваться, словно расстегивающаяся гигантская молния на одежде. Щель расширялась все больше и больше, а изнутри, из неведомой космической бездны будто потянуло мертвенным морозным ветром. Ощущение холода, дискомфорта и тревоги стремительно нарастало.

За спиной человека в маске появился еще один персонаж. Узнать его не составило особого труда: это был один из диспетчеров Тетраэдра, который обеспечивал их субпространственной связью с Землей.

«И под его наблюдением мы говорили с Дон Кимурой и Прайсом! – невесело усмехнулся Сноу. – Сплошные проколы».

А дымная линия, расчертившая небосвод, продолжала расползаться все шире и шире. И то, что открывалось за ней, заставляло трепетать. И Ричард и Андрей вдруг почувствовали легкое ментальное прикосновение, настолько невесомое, что его можно было бы и не заметить, если бы не эмоциональный заряд, который оно в себе несло: оба офицера буквально заледенели от ощущения холодного и яростного желания вырваться на свободу, сочащегося из разверзающейся прорехи между двумя вселенными.

Действуя скорее импульсивно, чем осознанно, Сноу сделал жест Волкову не двигаться, а сам распрямился, достал импульсный разрядник и вышагнул из-за кафедры: