Астронавты. Отвергнутые космосом - Рина Грант

— Готовность три минуты.

Йос положил руку на рычаг управления.

Бой-Баба старалась дышать ровнее. Оглядела ряды дисплеев, поерзала в кресле. Она не летала на аналоговой технике с самого училища. Придется вспомнить.

Йос повернул к ней голову в наушниках:

— Вы в порядке, астронавт?

Она сглотнула. Кивнула.

— Ну так поехали, — Йос двинул рычаг.

Она постучала по экрану стилусом, вводя стартовую комбинацию. Корабль низко, глухо завибрировал. Тело, вдавленное в кресло ремнями безопасности, пробрала дрожь.

Звезды в иллюминаторе дрогнули и поплыли. Корабль разворачивался.

Мы летим, пропело в груди. Мы летим!

Она откорректировала курс и передала управление компьютеру. Отстегнулась и вылезла из кресла.

— У вас есть час свободного времени, астронавт, — сказал Йос, не отрывая глаз от экрана. Руки штурмана властно лежали на панели управления. Спина его распрямилась, он всем корпусом подался вперед, выглядывая тонкий полумесяц планеты. — Попрошу не опаздывать.

— Есть, — сказала она и побежала повидать Живых с капитаном.

Они уже отстегнулись. Майер вернулся в постель, а Живых сидел ссутулившись в кресле и молчал.

— Иди к Тадефи, — она положила руку ему на плечо. — Я тут посижу.

Он кивнул, поднялся и вышел. Бой-Баба села в кресло, еще нагретое его теплом.

Майер, кажется, спал. Последнее время он почти не разговаривал. После отлета с планеты их капитан чах с каждым днем. Несмотря на то, что они старались его не волновать, что Йос ухаживал за ним, как за родным отцом. А он все это время замышлял против своих же людей…

Иссохшее, желтое лицо Майера скорбно застыло. Огромные тяжелые веки дрожали. Тощая рука слегка шевелилась, теребя во сне край одеяла. Капитан шевельнулся и слабо застонал. Поерзал, как будто пытался приподняться в постели.

Бой-Баба застыла в кресле. Вдруг ему плохо? Вдруг у него новый приступ? Тадефи бы ей подсказала, что делать, но Тадефи с ними больше нет. Придется соображать самой.

Она сняла переговорник с пояса. Помедлила. При капитане лучше не говорить, чтобы не волновать. Бой-Баба соскользнула с кресла, оглянулась на спящее тело и шмыгнула за дверь. Набрала позывные Живых.

Тот ответил сразу. Голос грустный, усталый.

— Прости, — сказала Бой-Баба. — Но Майер… по-моему, ему плохо.

— Сейчас приду. Подожди, — сказал Живых и отключился.

Облегченно Бой-Баба отодвинула дверь и вернулась внутрь. В отсеке все было по-прежнему. Она забралась во все еще теплое кресло и повернула голову проверить, как там капитан.

Он лежал под одеялом и смотрел на нее в упор.

Бой-Баба дернулась от неожиданности. Выжала из себя дурацкую улыбку и спросила:

— Принести вам чего-нибудь?

Капитан с усилием мотнул головой. Рука его продолжала скрести одеяло. Бой-Баба вспомнила страшные рассказы бабушки — не иначе, Майер начал себя «обирать»! Она подошла, села на привинченный рядом с кроватью стул. Посмотрела в безмолвное, измученное лицо.

Не было у нее сил осудить капитана за то, что он сделал. Погубил собственных товарищей — но за что? За то, что струсили, предали беспомощных. Наверное, считал себя, как всегда, поборником справедливости, санитаром леса. Ну что ж…

Капитан Тео Майер прожил свою жизнь так, как считал нужным. И Бог ему судья.

Где же Живых, подумала она.

Капитан приоткрыл огромный ввалившийся рот, пытаясь заговорить. Напрягшись, двинул рукой.

— Вам что-нибудь подать? — спросила она опять.

Капитан прикрыл и опять открыл веки: да. Она встала, подошла к столу так, чтобы ему было видно. Показала на бутылку с водой.

Капитан отрицательно качнул глазами вправо, влево. Нет.

Она подняла коробочку с болеутоляющим.

Нет, сказали глаза.

Она взяла в руки остывший стаканчик с кофе, показала капитану.

Да, кивнули глаза Майера.

— Я разогрею, — она повернулась к мини-кухоньке. Но Майер с усилием приподнял руку: не надо. Его губы дрожали, словно он пытался что-то сказать. Но ни единого звука не выходило наружу. Горло Майера начал сковывать паралич.

Она подошла, вложила в его трясущиеся пальцы стаканчик. Хотела зайти сзади, чтоб приподнять капитану подушку, но тот с усилием, неожиданным в полумертвом теле, бросил стаканчик прочь от себя. Темная жидкость растеклась по полу. В полумраке аварийного освещения казалось, что под стояками кресла стоит лужа крови.

Ну где же Живых?!

Она улыбнулась через силу, положила руку капитану на плечо, успокаивая. Майер все пытался заговорить, и она покачала головой: не надо.

— Сейчас уберу.

Быстро, чтобы скрыть свое отчаяние, пошла к шкафу, нашла тряпку. Вытерла страшное пятно. Пол заблестел. Она распрямилась, повернулась к капитану — и застыла.