Харли Квинн. Безумная любовь - Пэт Кэдиган

Полгода спустя…

Доктор Ирен Смит, числившаяся в манхэттенском отделении нью-йоркской Ассоциации медицинских работников, не могла похвастаться ворохом хвалебных рекомендательных писем, но те, что имелись, производили хорошее впечатление. Многие наиболее уважаемые врачи отзывались о ней положительно. Доктор Смит слыла спокойной, скромной женщиной с тихим голосом и прекрасным самообладанием. Она не страдала низкой самооценкой, но и не стремилась, как некоторые, выставить свои достижения напоказ. Этот фактор отражался на контингенте ее пациентов. Среди них имелись широко известные личности, за некоторыми из которых тянулся шлейф сомнительной, а иногда даже пугающей славы. Однако все они доверяли доктору Смит, ведь вела она себя безупречно.

Доктор Смит переехала на Манхэттен из Готэма, чем весьма удивила своих коллег. Тогда она объяснила, что родилась в Бруклине, поэтому в некотором смысле это было возвращением домой, пусть и не в родной район. Что ж, причина звучала правдоподобно. Все знали, что в Готэме не жалуют чужаков. Люди из других мест редко там приживались, а сами жители Готэма чувствовали себя неуютно за пределами родных стен. Как бы часто они не покидали печально известный Готэм, они всегда возвращались обратно. Что-то такое таилось в этом городе… иначе зачем бы миллиардеру Брюсу Уэйну там жить? Он объездил весь мир, вполне мог купить себе небольшое государство! И все же своим домом он называл именно Готэм.

Даже преступники не желали надолго покидать Готэм. Джокеру давно следовало сбежать в какую-нибудь страну, где не имелось договора с США о выдаче преступников, и жить там в свое удовольствие в полной безопасности. Но если он и покидал Готэм, то всегда на короткий срок. А еще именно в Готэме находилась Лечебница «Аркхем», с ее невероятной, пугающей историей.

Как-то вечером, когда они заглянули в бар выпить после работы, доктор Эйлин Тибодо попыталась выведать у доктора Смит все, что та знала о Бэтмене.

Доктор Тибодо заявила, что по ее мнению, фигура Бэтмена — ключевая «во всей этой истории с Готэмом». Она считала, что ему присущ необычайный, животный магнетизм, и что причиной его поведения могла служить биохимическая реакция его организма на какие-то элементы, содержащиеся в местном воздухе или в воде. Не такая уж и нелепая идея: среди мета-людей были и те, чьи способности превышали скромное умение зачаровывать целый город.

Доктор Смит улыбнулась и призналась, что за время ее пребывания в Готэме не произошло ничего из ряда вон выходящего. Она работала в семейной практике, и самым экзотичным, что ей случалось делать — прививки от гриппа отпрыскам состоятельных семей, учившихся в Академии Готэма. И то лишь потому, что школьный врач сам свалился с гриппом, и ей пришлось его заменить.

Доктор Смит ничего не могла сказать о предполагаемой харизме Бэтмена. Она ни разу не видела героя воочию, только в выпусках новостей или в смешных роликах на Ютубе (где его любили монтировать в видео о котятах). То же относилось и к злодеям, которые, по мнению большинства, являлись не просто безумцами, а настоящими психами. У многих из них, помимо личных адвокатов, числились агенты по связям с прессой: реалити-шоу действительно изменили мир.

Доктор Смит согласилась, что Готэму свойственна особенная атмосфера. Но вот замешан ли в этом Бэтмен? Ответа она не знала. Вполне возможно, дело обстояли совершенно иначе. Тем более что местные старожилы в один голос уверяли, будто Готэм отличался своей необычностью задолго до изобретения латексных штанов.

Тибодо еще бы долго болтала на данную тему, но у доктора Смит появились срочные дела.

Какие именно?

Богатый бизнесмен, вернувшийся в Нью-Йорк после многолетнего отсутствия, обратился в Ассоциацию медицинских работников с просьбой порекомендовать ему личного врача. Никого не удивило, что этим врачом оказалась белокурая Ирен Смит: Ассоциация очень высоко ценила ее работу.

Наемный лимузин доставил доктора Смит к набережной Бэттери-парк, где ее уже поджидал катер, чтобы отвезти ее на яхту подопечного.

— Плыть довольно далеко, — предупредила женщина, помогающая ей перетащить на борт тяжелый саквояж. — Я предлагала забрать вас с пирса в Южном Бруклине, но босс даже слышать об этом не желал. Понятия не имею, чем ему Бруклин не приглянулся?

Доктор Смит улыбнулась и уселась на мягкое сиденье.

— Сами знаете, у богатых свои причуды.

— Это точно. Надеюсь, вы не страдаете морской болезнью?

— Нет-нет, я могла бы жить в море.

— Вот и отлично, — кивнула женщина и заправила свои кудрявые, темные волосы под вязаную шапочку. — Насколько я понимаю, именно это вам и предстоит. Недели две точно, если не больше. Вам удобно?

Доктор Смит, шутя, ответила:

— Да, мамочка, и я уже сбегала в туалет перед дорогой.

Женщина рассмеялась и приказала помощнику на пирсе отдать швартовы. Смотав брошенный ей трос, она запихнула его под сиденье, завела мотор и направила катер в открытое море.

* * *

Ирен Смит вытащила планшет и открыла свои записи о новом пациенте. Ветер и шум двигателя делали беседу невозможной, так что ведущая катер женщина не предпринимала попыток с ней заговорить. Что, безусловно, понравилось доктору. Ей хотелось собраться с мыслями перед встречей с эксцентричным пациентом, питающим отвращение к Бруклину.

Ей объяснили, что она прибудет на яхту в самый разгар вечеринки по случаю возвращения хозяина в родные пенаты. Уже несколько дней газеты трубили о грандиозном событии года, на котором соберутся все сливки города. Если вы не получили приглашения, стало быть, вы ничем не примечательны. Некоторые утверждали, будто в списке сплошь громкие имена: Дензел, Кристен, Кэрри-Энн, Киану, Дуэйн и прочие знаменитости. А в придачу к ним гости настолько важные, что никто даже не знает, кто они такие. Значились там и сенаторы (но ни одного конгрессмена), пара-тройка губернаторов, несколько представителей общины почтеннейших итальянских семей (все — законопослушные отпрыски законопослушных иммигрантов, прибывших в США без цента в кармане и наживших состояние благодаря здоровым амбициям и неустанному труду).