Харли Квинн. Безумная любовь - Пэт Кэдиган

— Вы сами приняли такое решение, — Харлин уже не волновало, что ее слова могут счесть оправданиями. — Я об этом не просила, но вы все равно пошли мне навстречу, пусть и говорили, что не пойдете. Я сдержала слово и не забросила никого из своих пациентов.

Несколько секунд доктор Лиланд молчала. Харлин видела, что она очень тщательно подбирает слова.

— Верно. Я поступила так, потому что почувствовала, что мне необходимо уменьшить объем вашей работы, иначе вы… пострадаете. К тому же, если говорить начистоту, некоторые отчеты по другим подопечным выглядели несколько… поверхностными.

— Кажется, я догадываюсь, о ком вы говорите, — Харлин пыталась отвечать спокойно, — я готова признать, что некоторые мои пациенты, будто застряли на месте. Проблема в том, что им там нравится. Они в курсе, что никогда не выйдут на свободу, и «Аркхем» стал для них зоной комфорта. Даже если мы завтра откроем все двери и уберем охрану, они не уйдут. Вам придется вызвать Бэтмена, чтобы он силой вытащил их из больницы.

На губах доктора Лиланд мелькнула быстрая улыбка.

— И тут мы возвращаемся к вопросу, почему же вы считаете, что Джокер заслуживает столько внимания. Учитывая тот факт, что его никогда не выпишут из больницы.

— Джокер вовсе не смирился со своей участью. Он не находится в зоне комфорта. Он не желает быть заключенным до конца своих дней и хочет чего-то большего.

— Ничего большего он не получит.

— Это не совсем так, — воспротивилась Харлин. — Разумеется, он никогда не выйдет на свободу, но, если нам удастся хотя бы немного подлечить его, он мог бы научиться направлять свою энергию в конструктивное русло. Мог бы читать, заниматься живописью или музыкой, даже самообразованием. Его годы здесь наполнились бы смыслом. Не исключено, что он сумел бы получить диплом колледжа. Разве это не улучшило бы жизнь окружающих? Если бы он учился, а не сидел в подвале, раздумывая над новыми способами досадить людям из вредности?

— Думаете, вам удастся заставить его примириться с идеей, что он никогда не выйдет на свободу?

Харлин колебалась. Доктор Лиланд употребила слово «смириться», а не «уступать», но она подозревала, что Джокер не заметит этой разницы.

— Данный аспект — часть его реабилитации, — медленно проговорила она, пытаясь незаметно переключиться на другую тему. — Вы же знаете, Джокер — яркая, дерзкая личность, самый броский преступник Готэма. Реабилитация позволит ему понять, что не стоит тратить блестящую энергию на то, чтобы стать ужаснейшим ребенком в «Аркхеме». Да и бежать не стоит: он все равно вскоре вновь окажется здесь. Неужели вы не хотите, чтобы он передал лавры проблемного пациента кому-то другому?

Доктор Лиланд вздохнула.

— Ваши доводы очень убедительны. Хотелось бы мне верить, что вы нащупали нечто…

— Тогда поверьте, — щеки Харлин снова порозовели. — Не поддавайтесь цинизму или так называемой «усталости от жалости».

«И не обвиняйте меня в своих решениях. Я не просила отбирать у меня пациентов и не собираюсь чувствовать вину за то, что мне на самом деле стало легче», — мысленно добавила она.

— Хорошо, — Джоан в очередной раз вздохнула. — Некоторые опасения у меня по-прежнему остаются, но это часть моей работы. Я здесь начальник. Приходится выступать адвокатом дьявола и не потому, что я горю желанием подвергать сомнению ваши идеи, а по той причине, что каждая идея должна быть рассмотрена со всевозможных точек зрения.

— Понимаю.

Харлин не кривила душой, пусть уже и сбилась со счета, сколько раз за этот разговор ей напомнили, кто здесь хозяин. Может, доктор Лиланд ощущала какую-то исходящую от нее угрозу?

— Раз уж мы заговорили о новых идеях, — весело продолжила Харлин, — вам случайно не предлагали открыть в больнице плавательный бассейн?