Раб из нашего времени. Книга тринадцатая. Запоздалое прозрение - Игорь Минаков

– Рельсы-то целёхоньки остались, – заметил Лёня. – Только местами царапины поблёскивают.

– Меня глубина удивляет, – признавался я. – Зачем такая? Явно больше восьмидесяти метров.

– Может, здесь когда-то противоатомный бункер построили? Вот и углубились, как могли. Но в любом случае, подобное сотворили представители очень развитой цивилизации. И внизу наверняка они оставили информацию для потомков. Или ещё что более ценное. Если что, то я готов…

– Нетушки! – отверг я его намёки со всей категоричностью. – Домой хочу, по родителям соскучился. Ну и Сияющий Курган в Пайролке не в пример важнее.

Найдёнов однозначно что-то хотел предложить или объяснить:

– А не окажется ли…

– Не окажется! – отметал я заранее все его задумки.

– Может, есть смысл…

– Нет никакого смысла!

– А вот если попробовать…

– Вот это попробуй! Но не сейчас, а годика так через три-четыре.

Друг сделал вид, что рассердился, коверкая обращение:

– Слышь, насяльник, а ты в художественной самодеятельности участвуешь?

– Участвую! – тут же бойко соврал я. – Когда очень спать хочется, а не с кем.

Костёр тем временем подожгли, и мы все двинулись к нашему месту ночлега. На первую вахту заступил сам капитан. Да и рядышком с ним расположился один из раненых. У него и нога была с шинами, и рука в лубке, и двигался он с трудом на одном костыле, но за день он выспался и выказал желание тоже принести пользу. Вроде как посильная помощь, против которой никто не возражал. Хотя я, больше на всякий случай, чем для острастки, с угрозой навис над доброхотом:

– Признавайся! Какую гадость против нас замыслил?

– Д-да ты ч-ч-что?! – испугался тот до заикания. – Я от всей души!

Но мне плевать было на его заикание и возможную обиду: я просматривал цвета ауры. Вроде как синий цвет и фиолетовый превалировали. То есть этого пупса снедали искренность и удивление. А раз так, то пусть дежурит. Заподозрить его в попытке побега даже самый оголтелый параноик не сумел бы.

Отправился я спать в каюту капитана, которую тот сам предложил:

– Намного удобнее, чем в гамаке, и ближе всех к посту.

Отказываться? Глупо. Вот я и отправился в отдельное (относительно) помещение. Переборки-то тоненькие, почти что картонные. Зато и кровать там не в пример солидная, как для человека. Пупсы-то они раза в два нас шире. «Нас» – это я имею в виду нормальных людей, а не очень «сильных и здоровых», которые своего роста шире.

Но только я начал укладываться, прислушиваясь к затихающим переговорам там и сям, как ко мне мышкой проскользнула Фея. Сразу прильнула ко мне в поцелуе и потом зашептала:

– Мы быстренько…

– Ты о чём? – вполне искренне заволновался я. – Да мы сейчас всех перебудим своими движениями, скрипом и стонами.

– А не скрипи и не стони, – предупредила она меня, сдвигаясь головой в район моего живота. – Я всё сама сделаю и тихо…

Кто бы сомневался, что последовавшее затем действо мне понравится! Но всё равно смущало отсутствие взаимности в полученном удовольствии. Очень хотелось и прижать, и самому активно подвигаться… А так я только и мог, что поглаживать плечи девушки и её голову. Да изо всех сил постарался сдерживать рвущиеся из меня стоны. Даже слово себе дал, что следующую ночь, если не перелечу в город, буду ночевать в соседнем овраге. Вырою для нас персональную землянку, загорожусь неподъёмным валуном и отведу душу.

И вроде не голодный до женского тела, а вот поди ж ты! Словно и не было фривольных ласк во время нашего обеденного перерыва. Наверное, я всё-таки влюбился!..

Спать нам на кровати вдвоём оказалось тесновато, но Фея и тут всё предусмотрела. Шепнула мне, так и оставаясь на полу:

– Я тут три одеяла принесла, мне хватит…

– Не замёрзнешь?

– В этой жаре?

Ну да, укрываться смысла не было. Так что, блаженно вздохнув и пожелав милой спокойной ночи, я уснул.

А ночью нас пришли убивать. И догадался я об этом во время длинного, истерического вопля Феи. Только успел открыть глаза, как мимо меня на пол кто-то рухнул, размахивая длинным кинжалом. Причём валясь на смуглянку, убийца ещё и меня умудрился полоснуть по предплечью.

«И больно-то как! Эпическая гайка!..»