Чужой: Холодная кузница - Алекс Уайт

– Но ничего не длится вечно. Тебе было суждено пойти этой дорогой, – продолжает Садлер, указывая на выход в ПСиОСИ и шлюз.

Она лучше знает. Она никогда не смогла бы жить с собой в мире, если бы пошла на это. Ее безымянный палец цепляется за ножны и отщелкивает фиксатор. Энн бормочет, манит его ближе. Дориан наклоняется, чтобы расшифровать ее слова.

– Готов поспорить, что ты считаешь меня негодяем. Я прав? – спрашивает он.

Энн уничтожит его. Нож выскальзывает из крепления, плотно прижавшись к ладони. Она никогда не нуждалась в нем раньше – уж точно не с целью убить человека. Однако морпехи научили ее, как вспороть человеку брюхо, как ввести нож глубоко в бедренную артерию и как порезать горло. Осталось только правильно схватить свою жертву.

Дориан вглядывается в ее здоровый глаз с той же ухмылкой, которая когда-то ее очаровала.

– Что? Нечего сказать?

Энн не собирается сдаваться, и если она заставит его наклониться немного ближе, то сможет это доказать. Она что-то бессвязно бормочет, и он наклоняется, чтобы приложить ухо к ее рту.

Садлер был внутри нее. Теперь ее очередь.

Энн взмахивает левой рукой и бьет его по шее. Когда правая рука вытаскивает нож, Векслер борется сквозь боль, чтобы нанести удар остатками своих пальцев. У нее есть только одна попытка, и независимо от того, насколько ей больно, она собирается ею воспользоваться.

Дориан легко освобождается из ее хватки, а нож отскакивает от его скулы. Она уколола его до крови, но этого недостаточно. Садлер задыхается, зажимая лицо, и в недоумении отходит назад.

Этого оказалось недостаточно. Теперь он готов к ее атаке, и она никогда больше не повторит удар. Тем не менее, когда она как в тумане видит результат последней атаки, Энн ощущает удовлетворение. Багровая кровь бежит вниз по руке, по его белой рубашке, и он смотрит на эту дрожащую руку, будто никогда раньше не видел крови.

«Да, чертов мальчик-красавчик. Нож должен был оказаться в твоей шее. Да пошел ты. Будь проклята твоя директорская линия подбородка. Будь проклята твоя симметрия».

Из его глаза катится слеза. Она скользит в рану, которую тут же начинает щипать. Садлер качает головой:

– Почему ты заставляешь меня любить тебя сильнее, когда все уже кончено?

– Если тебе понравилось, – проговаривает Энн сквозь сломанные зубы, – вернись. У меня еще есть.

– Ты до последнего момента держалась достойно, – сообщает Дориан и выпрямляется. – Увы, за тобой уже пришли.

Он исчезает из поля зрения Энн, оставив женщину одну в коридоре. Дверь в комнату отдыха с шипением закрывается, только вот шипение не прекращается. Энн наклоняет голову и видит силуэт одного из чудовищ Блю, который спрыгивает с балок и грациозно приземляется на когти. Ловец делает осторожный шаг в ее сторону, и она дрожит, поднимая нож.

Челюсти зверя выдвигаются; с каждой секундой его обсидиановые зубы кажутся все больше и больше. Он понимает, что ему бросают вызов.

И тогда атакует.

«Я хотела снова тебя увидеть, Блю».