Зона заражения - Александр Афанасьев

Дети молятся, повторяя за ним. Пока неумело. Потом научатся.

Многие одеты в лохмотья. Это бывшие рабы. Только они еще не знают о том, что они – бывшие. Есть и те, кто пришел из исламского университета, они одеты немного приличнее…

Амир Ильяс специально просил, чтобы ему набрали примерно поровну рабов и тех, кто окончил курс исламского университета. Ему нужны были и те и другие. Первым нечего терять. Они в жизни не видели ничего хорошего и с радостью отдадут ее за Аллаха Всевышнего. Вторые помогут первым, потому что они уже знают, что такое вера, и помогут придать смысл происходящему. А он научит их убивать.

Вопрос – кого.

Ракаат за ракаатом льется намаз, словно вода ручья между пальцев. Кровавой раной алеет над горами рассвет.

После того как намаз был завершен, амир Ильяс созвал всех и попросил сесть перед ним на поляне. Пацаны сделали это.

– Кто из вас знает меня? – спросил он.

Пацаны молчали.

– Неужели никто?

– Вы… амир – праведник, – тихо сказал один из пацанов.

– Громче!

– Вы – праведный амир.

– Откуда ты узнал это?

Пацан смутился.

– Говорили на базаре, эфенди…

Амир помолчал, чтобы придать весомости своим словам.

– Те, кто так говорил, не представляли, о чем говорят. Я никакой не праведник, я тот, кто менее грешен, чем другие…

…

– Наше поколение находится под гневом Аллаха за наш куфар и маловерие. От этого Аллах не дал нам победу в джихаде, и сейчас мы претерпеваем тяжкое наказание от него. Каждый день я молю Аллаха о том, чтобы он исчислил дни мои, и каждый день молчание бывает мне ответом. Нет ничего тяжелее, чем видеть разбитые и опозоренные армии джихада, чем слышать про кяфиров, которые никуда не делись и рано или поздно нападут на нас войной. Поистине наши прегрешения велики, коль Аллах решил покарать нас столь сурово.

Пацаны смотрели и слушали.

– Я молю Аллаха и о том, чтобы гнев его не затронул и ваше поколение. Чтобы вы остались чистыми, чтобы вас не коснулись прегрешения ваших отцов и чтобы Аллах даровал вам одно из двух – шахаду или победу.

…

– Вы знаете, зачем вы здесь?

– Чтобы учиться? – предположил кто-то.

– Да, но не только. Вы здесь для того, чтобы очиститься.

…

– Кто из вас был куплен на базаре? Встаньте.

Неловко встали одни. Потом к ним присоединились и другие.

– У меня нет совершеннолетнего свидетеля, но в таком случае пусть свидетелем моих слов будет сам Всевышний, ведь ему ведомо лучше. Сегодня я ради Аллаха отпускаю на волю каждого из вас, каждого из тех, кто стоит передо мной.

Кто-то еще вскочил.

– …Будьте свободными. Аллаху Акбар.

…

– И идите. Вас никто не держит. Идите.

Пацаны молчали.

– Почему вы не уходите?

Молчание.

– Нам некуда идти, эфенди… – наконец сказал один из них.

– Мир велик.

…

– Почему же вы не уходите?

– Потому что у нас в нем никого нет.

Амир назидательно поднял палец.

– Каждый из вас должен знать, вам могут дать свободу, но никто из нас не свободен от Аллаха Всевышнего. Садитесь.

Пацаны сели снова.

– Те же из вас, кто пришел ко мне из университета, должны понимать, вера в Аллаха Всевышнего ничто без амалията, усилий по искоренению ширка и куфара и сражений с неверными. Все это вы поймете потом. А сейчас повторяйте за мной: ла иллаху иллаа Ллах.

– Ла иллаху илла Ллах.

– Мухаммад расуль Аллах.

– Мухаммаад расуль Аллах.

– Теперь повторите это еще раз.

Пацаны повторили.

– В хадисах сказано – не будут спрошены дети до достижения ими совершеннолетия, но теперь вы не дети. Теперь вы взрослые и должны делать джихад как мечом, так и усилиями над собой. Я не потерплю в лагере ничего, что противно религии Аллаха, и наказание будет суровым. Теперь каждый из вас должен подойти ко мне.

Один из пацанов встал и подошел, явно страшась взрослого.

– Как твое имя?

– У меня нет имени, эфенди. Я раб.

– Нарекаю тебя Бакром. Так звали одного из ближайших сподвижников Аллаха Всевышнего.

Пацан молчал, не зная, что говорить.

– Поблагодари Аллаха Всевышнего.

– Хвала Аллаху.

Амир протянул ему нож.

– Теперь ты должен взять этот нож и повторять за мной: именем Аллаха и своим спасением от ужаса огненного рва.

– Именем Аллаха и своим спасением от ужаса огненного рва.

– Клянусь верно идти по пути Аллаха, не отклоняясь от него.

– Клянусь верно идти по пути Аллаха, не отклоняясь от него.

– И карать своей рукой всякий куфар и всякую фитну, которую увижу.

– И карать своей рукой всякий куфар и всякую фитну, которую увижу.

– И не отклоняться от праведного пути.

– И не отклоняться от праведного пути.

– И бояться лишь гнева Аллаха Всевышнего.

– И бояться лишь гнева Аллаха Всевышнего.

– И никого из людей.

– И никого из людей.

– Пусть свидетелем моей клятвы будет Аллах.

– Пусть свидетелем моей клятвы будет Аллах.

– И все мои братья.

– И все мои братья.

– И если я нарушу ее.

– И если я нарушу ее.

– Пусть они покарают меня.

– Пусть они покарают меня.

– Как сочтут нужным.

– Как сочтут нужным.

– Бисмиллахи.

– Бисмиллахи…

Последнее слово означало «с именем Аллаха» и произносилось обычно, когда приносили Аллаху жертвенное животное.

Амир показал на другого пацана.

– Теперь ты.

Утром после утреннего намаза амир собрал всех на той же самой полянке и долго молчал перед тем, как начать говорить.

– Хотите ли вы мне что-то сказать?

…

– О том, что происходило ночью?

…

– Все ли из вас жили, как и подобает праведникам, ступившим на путь Аллаха.

Пацаны молчали.

– Ты. Выйди сюда.