Зона заражения - Александр Афанасьев

С нагруженным за спиной товаром амир Ильяс, сидя на заднем сиденье мотоцикла, проделал путь до Намангана, столицы велайята Намангани Имарата Мавераннахр. По пути он думал о том, зачем досточтимый алим Абу Икрам аль-Шами ас-ваххаби призвал его к себе.

Так получилось, что в велайяте с самого начала его основания – как и со времени основания всего единого халифата – было как бы две власти. Первую олицетворял собой валий велайята, несмотря на то что назначался он из столицы, это был всегда авторитетный местный амир, предлагаемый Шурой амиров и согласованный (хотя бы теоретически) с Шурой алимов[52]. Но поскольку исламский халифат должен быть единым, в каждом велайяте существует векалат, то есть представительство центральной власти, возглавляемое алимом, то есть авторитетным мусульманским богословом. Валий имеет право издавать омры, то есть указы, обязательные для исполнения. Алим обязан проводить в жизнь фетвы, изданные духовными лидерами в столице имарата и выше, в столице всего халифата (ею был Багдад), а также имеет право издавать баяны, то есть разъяснения по вопросам веры. Баяны в отличие от фетв пишутся нарочито простым языком и обычно представляют собой ответы на вопросы верующих, распечатанные в виде листовок и расклеенные на стенах. Алим практически всегда был не местным, например, здесь, в Мавераннахре, алим был назначен из Шама, находящегося за тысячи километров отсюда. Таким образом, в теории обеспечивался контроль над валиями и местными военными и религиозными авторитетами и над тем, что они делают.

В реальности все получалось совсем не так, как теоретически должно было быть в халифате – государстве процветания, где все правоверные относятся друг к другу как братья. Понятно, что у местных амиров были свои интересы, которые, в частности, заключались в уменьшении доли в процентном и в денежном выражении от закята, который они должны были отправлять наверх. Большинство амиров, входящих в Шуру, помимо этого сами были крупными землевладельцами и рабовладельцами и, естественно, были заинтересованы в том, чтобы занизить закят, выплачиваемый за себя, а также и за своих родственников, многие из которых тоже были не бедными людьми. Шура амиров была территорией, где они согласовывали свои интересы. В свою очередь, алим жил на процент от собранного закята, то есть в его интересах было, чтобы закят был как можно больше, в прямую противоположность интересам амиров. А поскольку он был духовным лидером, у него были свои возможности принудить амиров к выплате закята. Социально-экономическая обстановка во всем имарате была крайне напряженной, как и во всех других имаратах, расслоение по доходам было очень резкое. У кого-то денег было столько, что не только он, но и его люди ездили на машинах, а у кого-то дети умирали от голода, что было распространенным явлением. Стоило алиму издать баян, в котором было бы сказано, что такие-то амиры отказались от норм шариата и не выплачивают положенный закят, в то время как более бедные правоверные его выплачивают, с большой долей вероятности это вызвало бы социальный взрыв и разъяренные, доведенные до отчаяния люди бросились бы к роскошным дворцам амиров, чтобы расправиться с ними и восстановить справедливость. С другой стороны, каждый из амиров был военным руководителем как минимум исламского полка, насчитывающего две-три тысячи человек, вооруженного и снаряженного. И если амиры узнают, что против них готовится баян, вероятно, они нашли бы способ уничтожить присланного алима. Не открыто, конечно, вряд ли кто-то бы осмелился убивать того, кто в глазах народа является духовным лидером и народным заступником, но нашли бы способ. А так как алим тоже человек, и ему, несмотря на весь его показной фанатизм, тоже хочется жить, вряд ли бы он сделал такую глупость, как написать баян против амиров, гораздо разумнее договориться. И договаривались с разной степенью успеха. Бывало, что и не договаривались – в таком случае лилась кровь. В некоторых велайятах было так, что главным в велайяте был алим, у него была своя вооруженная группа сторонников, превосходящая по силе группировки, подконтрольные амирам, но такое было редко – обычно амиры не отдавали власть. В любом случае многое решалось конкретно на местах и зависело не от формальных полномочий, а от личностей, которые занимали те или иные посты.

Исходя из всего этого, вызов в столицу для амира Ильяса был очень опасен. Он был амиром, но при этом демонстративно отказался от крупного надела земли и удалился в горы, что вызвало как минимум вопросы у других амиров. Наверняка известно и то, что он набожен и каждый день выстаивает по пять намазов. Теперь получается, что его вызывает к себе досточтимый алим Абу Икрам аль-Шами ас-ваххаби, которому амиры не доверяют просто по определению. Если это уже не стало известным половине города, то вот-вот станет известным. Зачем он его вызывает? Для чего? Может, потому что досточтимый алим Абу Икрам аль-Шами решил расправиться с кем-то из амиров, а может, и со всеми сразу, захапать их имущество, но у него нет военного руководителя под рукой, который мог бы организовать народное восстание так, чтобы оно привело к успеху. И может быть, он решил привлечь в качестве военного руководителя не в меру набожного амира Ильяса, который не поддерживает отношений с другими амирами, ведет показательно-аскетичный образ жизни. А если так подумать и повспоминать, то получится, что амир Ильяс начинал свой путь Аллаха именно в Шаме, и именно из Шама происходит нынешний алим! Подозрительные совпадения, не правда ли?