Зона заражения - Александр Афанасьев

Как раз это и задумали изменить мы с Крайсом. И за счет этого сделать уже описанное выше – взорвать халифат изнутри.

Первым делом надо построить сеть торговых факторий примерно там, где раньше был Казахстан и китайский Туркестан, или Урумчи, где китайцы просто расстреляли всех мусульман до последнего человека, когда все это началось. Там были дороги, были КП – короче, закрепиться по самому периметру.

Дальше планировалось начать торговлю с имаратом. Причем торговлю не то что без прибыли, но в каких-то моментах – даже себе в убыток. Торговать предполагалось прежде всего примитивной электроникой, начиная от часов и заканчивая дешевыми плейерами. Но так как в имарате нет нормального энергоснабжения в этом-то и была «фишка» плана – мы планировали вместе с дешевой электроникой продавать или даже дарить свои батареи, выполненные в виде кусков ткани. Ну, я уже говорил вам о них – ткань с нанопленкой на ней, которая и преобразует солнечные лучи в электроэнергию. Тем самым он даст возможность молодежи приобщиться к достижениям цивилизации.

Дальше планировалось начать телевещание на местных языках. Нормальное телевещание, в общем, даже уважительное, никакой агрессивности. В имарате телевещание отсутствовало вовсе, было только радио, на котором не было ничего, кроме чтения Корана и разъяснений по вопросам веры. В качестве антенн предполагалось использовать высотные дирижабли, и на них же планировалось повесить ретрансляторы сотовой связи. Этот этап планировалось претворить в жизнь только тогда, когда количество электроники в регионе превысит некий порог. До этого планировалось засылать только фильмы и музыкальные альбомы на флеш-картах, там – сами перепишут друг у друга.

Только на третьем этапе планировалось начинать разъяснительные передачи, передачи с двойным дном и консолидацию сил антиисламского сопротивления. Планировалось разъяснить местному населению про то, что неверные вовсе не жаждут его уничтожить или взять в рабство, планировалось показать хоромы местных полевых командиров (амиров), которые тут считались героями из-за их участия в джихаде, рассказать, что они пьют харам и не платят закят. Точно так же планировалось рассказать об изнанке жизни внешне благочестивых алимов: как они живут на те деньги, которые собирают у верующих, как они причащаются харама, как они содержат гаремы из маленьких мальчиков.

На этом этапе планировалось уже начать вооруженные акции сопротивления. Я, как руководитель «военной» части операции, к этому времени должен был уже завершить подпланы HUMINT, то есть вербовку сети информаторов, помощников, составление досье и формализованных дел на цели, IMINT – аэросъемку и картографирование местности с выявлением, опознанием и нанесением на карты целей и ELINT[72]– налаживание электронной разведки, выяснение, у кого какой номер телефона и подключение к ним. Короче говоря, пока «экономика» делает свою работу, я делаю свою. Готовлю людей, знающих местность, имеющих контакты внизу, готовых действовать мелкими группами. По сигналу вперед – выходим. Операция виделась примерно как малоизвестное, почти забытое освобождение Афганистана от талибов в октябре – декабре 2001 года. Тогда небольшие группы американских спецназовцев на обычных «Тойотах», имея самым опасным вооружением рацию боевого контролера ВВС, с помощью которой можно вызвать авиаподдержку, при поддержке боевых отрядов Северного альянса прошли через Афганистан, как нож сквозь масло. Талибы погибали и сдавались в плен тысячами, оставляли город за городом. Все дерьмо началось потом.

Хороший план. Продуманный и в то же время наглый. Учитывающий местные особенности. Это только снаружи исламская умма выглядит как фанатичный монолит, каждый член которого так и норовит запустить в тебя ракету РПГ или броситься в толпу с поясом шахида. На самом деле это не так. Фанатиков немного, и все они не просто так дошли до фанатизма. Гораздо больше просто людей, живущих очень бедно. Они поддерживают фанатиков и дают кров боевикам по трем причинам. Первая – они свои, в то время как те, кто приходит и учит конституционной демократии, соблюдению прав меньшинств и гигиене полости рта, – всегда чужие. Вторая – у боевиков всегда есть деньги, а в отдаленных районах боевики часто являются единственным источником денег. До Третьей мировой ни один джихад не проходил без большого количества денег. И третье. Если не давать приют боевикам, не отдавать им своих сыновей, одной прекрасной ночью тебя просто зарежут. В глухих местах нет никакой власти, кроме власти людей с автоматами. И можно сколько угодно проводить выборы, после дня обязательно наступит ночь, а в каждом поселке гарнизон солдат не поставишь.

Сейчас выпадают две причины из трех. Первая – боевики не всегда свои, гораздо чаще они чужие, переселившиеся с Востока, с Афганистана, с Пакистана, точнее, той части, которая не попала под удар, с Урумчи, сбежавшие от китайцев. Вторая – больше нет денег. Боевики больше не дают деньги, они деньги берут. А это всегда неприятно.

Сможем ли мы реализовать то, что задумано на практике? Отвечу так: то, что задумано, с вероятностью девяносто девять процентов, что нет. Обычно никакой план не выдерживает лобового столкновения с реальностью. Но что-то я сделать сумею. Потому что, если начинать делать, что-то обязательно да получится.

А делать что-то надо.