Атаман царского Спецназа - Юрий Корчевский

За тяжкими раздумьями пролетела бессонная ночь, за слюдяными оконцами забрезжило утро. Поднялся я с кровати разбитым, как с похмелья.

После завтрака, глядя на мое хмурое лицо, Дарья встревожилась:

– Случилось чего?

– Пока не случилось, но надо готовиться к переезду.

– Куда, зачем?

– Дом продавай. Не торопись, найди покупателя посолидней – кто цену даст, отбери ценные вещи. Как продадим – все, вместе с Варварой в Новгород будем перебираться.

Видя, что Дарья колеблется, я приврал:

– Ночью видение мне было: пожар страшный в городе случится зимой, почти все сгорит. Если языком своим не растреплешься о сем, то дом выгодно продать можно. В Новгороде знакомые есть, да и деньжат немного припас – дом купим, дело заведем, лучше прежнего жить станем.

Дарья немного успокоилась.

– Все же страшновато без дома остаться, в чужой город уезжать.

Я обнял Дарью. Конечно, с бухты-барахты, неожиданно, в другой город, не на время, может быть – навсегда. Любому будет не по себе, слишком резко нарушается привычный уклад.

– Покупателя я быстро найду, ходил тут недавно купец один, спрашивал – дом-то, считай, полгода нежилой стоял. Лавку я его на торгу знаю. Схожу сегодня, поговорю.

– И правильно, пока тепло – на корабле отплывем, и вещей взять больше можно.

Дарья сходила на торг, и этим же вечером пришел купец. Ба, армянин! Он мог бы назвать любое имя, но нос и акцент выдавали его с головой. Облазив весь дом, от крыши до подвала, остался доволен. Долго торговался, но в цене сошлись и ударили по рукам. В залог купец дал задаток, а я поставил условие – мы освободим дом через неделю. Надо же и вещи собрать, куда спешить? Немудреная мебель оставалась в доме, надо было только собрать мягкую рухлядь.

Обойдя причалы, нашли новгородский ушкуй. Через несколько дней он отплывал назад, в Новгород. К моему удивлению, купец меня узнал:

– О! Так это ты берсерк, что Авдея из плена освободил, а потом норманнов побил?

– Я. – Не пристало скромничать, когда узнают.

– Тогда я и охрану нанимать в обратную дорогу не буду, а с тебя вполовину возьму.

Куда ж деваться, коли узнали; я согласился. И надо же приключиться такой гадости: буквально за день до отъезда, когда уже часть вещей была на ушкуе, в дом пожаловал гонец от Адашева. Подойдя ко мне, гонец молвил:

– Дьяк ждет. – Обвел глазами узлы, видимо что-то заподозрил: – Не за Курбским ли собираешься? – Недобро так на меня посмотрел, как будто заподозрил в измене.

А я не за границу собрался, только говорить об этом не стал, так – промычал невнятное.

Гонец уехал, а через пару часов ко мне заявились опричники – трое верховых, с саблями и отрубленными собачьими головами у стремени. Открыли калитку ногами, вошли без спроса, подбежавшую к непрошеным гостям Варвару ударили – так, походя. Привыкли уже, что все их боятся и отпор не дают. Да не на такого напали. Я вышел из дома, сабля в ножнах.

– Почему непотребство в чужом доме творим?

– Ты кто таков, чтобы нам, царевым слугам, указывать?

– Свободный человек, это мой дом, я вас не приглашал.

– Так пригласи.

– Много чести.

– Слышь, Тимофей, нас не пригласили.

– Да кто его спрашивать будет, червя земляного!

Мало того, что непрошеные ввалились, выродки непотребные, так еще и хозяина мимоходом оскорбляют – совсем обнаглели. Молодчики напрашивались на потасовку, такое поведение прощать нельзя. Лучше смертью заплатить, чем всю жизнь ходить, проглотив унижение.

Я вырвал саблю из ножен и снес голову ближайшему опричнику, прыжком перелетел два метра и вогнал саблю второму в живот, почти по самую гарду – так, что вытащил с трудом. Третий безуспешно пытался вытащить непослушными руками свою саблю, но, видно, давно не доставал, приржавела. Губы его тряслись, он выпученными от страха глазами смотрел на мою окровавленную саблю.

– Ну, сучонок, слуга государев, кто из нас червь земляной? Это тебя, пакостника, скоро черви могильные жрать будут. Ты не в рай попадешь – в ад! Вспомни, скольким достойным людям ты жизнь испоганил, дочерей да женок снасильничал, кого живота лишил? Тебе они по ночам не снятся, урод?

Я медленно подходил к нему, слегка помахивая саблей. У пакостника от испуга случилось недержание, штаны спереди потемнели, зажурчало.

– Как втроем девку обидеть – так наглости хватило. А что же вы втроем меня одного одолеть не смогли? Потому как на моей стороне «Правда», а за тобой кто?

От ужаса опричник упал на колени, бросив бесплодные попытки достать саблю.

– Не убивай, милостивец! Семья у меня, дети малые.

– У тех, кого ты со своими подельниками убивал, тоже семьи и дети были, что же тебя это не остановило?

– Государь, государь повелел – не щадить никого, по его велению, не сам.

– Так умри как человек, не как мразь!

Я снес опричнику голову, подошел к калитке и прикрыл ее. Ни к чему прохожим глядеть на бойню. Спиной почувствовал взгляд. Варвара прижалась к стене дома и со страхом смотрела на трупы опричников.

– Хозяин, не надо было. Если из-за меня – то пусть бы лучше побили.

– Нет, Варя. Унижение терпеть от непрошеных гостей в своем доме я не намерен. Иди в дом.

На негнущихся от испуга ногах Варвара ушла в дом.

Я обвел глазами убитых: принесла же вас нелегкая – себе на погибель, мне на неприятности. Думали, испугаюсь грозного имени царя. Как же! Пиетета пред власть предержащими я не испытывал давно. Плюнул со злости. Ну, еще бы денек-два, и – прости, прощай, стольный град! Зашел в дом, подошел к Дарье:

– Сейчас иди, нанимай извозчика с подводой, что успели собрать – погрузим, и уходите вдвоем с Варей на ушкуй. С купцом все уже решено, где стоит кораблик, ты уже видела.

– Ой, Юрочка, пойдем с нами! Прознают душегубы, сюда явятся, по твою душу.

– Ну и пусть их, разомнусь напоследок.

– Боюсь я за тебя, все же слуги государевы.

– Времени нет на уговоры. Иди на торг, забери деньги у армянина, найми извозчика, я пока во дворе приберу.

Вот в чем Дарье не откажешь, так в практичности и сообразительности. Моментом оделась и ушла, боязливо обойдя трупы.

Я перетащил тела на задний двор, сбросил в выгребную яму. Нескоро их тут найдут, если найдут. Обвел глазами двор – все в порядке. Нет, надо кровь присыпать песком. Набрав на заднем дворе песка с ведро, присыпал почти впитавшиеся в землю кровяные лужи. Ни к чему пугать возчика или армянина, покупателя дома.